Метафизик 1
Шрифт:
— Суд присяжных? — В голосе Илиас слышится сильное удивление. — Это еще что за хрень?
— Ну... Это когда виновность подсудимого на основании улик и всего прочего определяют случайные люди, собранные специально для этого дела. Они совещаются, выслушав все аргументы «за» и «против», а потом...
— Погоди, погоди. Я правильно тебя поняла — какие-то случайные люди, без знаний в области юриспруденции, решают судьбу подсудимого? Охрененная история. Это где такое придумали, в вашем Семнадцатом Доминионе?
— Э-э... не думаю.
— Тогда что ты мне
— Это я уже понял...
— Не перебивай. Несмотря на то, что мы глубоко в жопе, у меня появились кое-какие мысли насчет того, как выиграть дело. Но наш с тобой единственный шанс — это попасть к нужному судье.
— К нужному? В смысле к тому, кого можно подкупить?
Илиас быстро озирается по сторонам.
— Парень, ты сумасшедший? Я похожа на того, кто станет рисковать своей карьерой и свободой ради какого-то недотепы, что показывал всем подряд своего жужулика?
— Да не показывал я никому своего жужулика, что вы вообще к нему привязались?!
— Да? Ну допустим. Значит, слушай внимательно. Сейчас инквизиторскими делами занимаются трое верховных судей. Магистр Норлан Улми — ярый шейятист. Не подходит нам ни при каких обстоятельствах. Потом Клейт Шонтри. Она приверженец культа Тэса Единого. Про культ Единого, полагаю, ты тоже не сильно осведомлен?
— Видимо, это какая-то монотеистическая религия?
— О да. Наш Бог единственный и самый правильный, все прочие боги — идолы, а те, кто им поклоняются, после смерти будут вечно скитаться по Ледяным Пустошам Ада.
— Где-то я уже слышал что-то подобное.
— Не удивлена. Наконец, Утриим Кальдерский. Верит в Многоликих. Предвосхищая твой вопрос: Многоликие — это некто вроде полубогов. Духи небес, земли, воды и огня, изредка взаимодействующие с миром людей. Как раз то, что нам нужно.
Я решаюсь податься немного вперед, несмотря на запах, от которого мне все еще хочется поскорее сбежать куда подальше.
— Я прошу прощения, но... Каким образом принадлежность судьи к конкретной религии может нам помочь?
Илиас, похоже, уже смирилась с тем, что ее клиенту нужно все буквально разжевывать.
— Все очень просто. Поскольку ты подписал признание, все юридические законы Альянса работают против нас; я точно знаю, там нет ни единой лазейки. Поэтому нам придется апеллировать к иным законам... Законам, что для некоторых людей стоят превыше мирских. Понимаешь, к чему я клоню?
— Да, но... Я все еще не до конца понимаю, каким образом можно связать меня и этих... Многоликих?
С противоположной стороны двери раздается требовательный стук и приглушенный голос охранника:
— Закругляйтесь.
Илиас отворачивается от двери и смотрит мне в глаза:
— Кое-какие мысли у меня есть, но нужно еще многое продумать. Сейчас я не буду рассказывать тебе весь план. Но я спрошу лишь одну вещь: Грэй, ты готов довериться мне целиком и полностью?
Я чуть развожу ладони, как бы говоря «почему
— Только при условии, что вы оставите в покое моего жужулика.
Илиас замирает, приподняв бровь. Затем начинает безудержно смеяться.
— Твой настрой мне нравится, мистер Грэй. Нет, в самом деле. Только имей в виду: на суде — никаких подобных шуточек. Говорить буду я, и только я. На тебя будут давить, выводить на эмоции — ты должен оставаться беспристрастным и отвечать только тогда, когда это разрешу я. Мы с тобой договорились?
Илиас протягивает мне руку, и я осторожно ее пожимаю. Чуть пошатнувшись, адвокат встает со стула и складывает бумаги в папку.
— Не переживай, Грэй. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы уберечь тебя от топора палача. Возможно, даже чуточку больше.
От таких слов на душе становится приятно. Даже не хочется думать, что мои шансы спастись все еще близки к нулю, и что я доживаю свои последние дни в этом мире.
Почти не хочется.
Глава 18
Этой ночью я долго не могу уснуть.
То ли дело в том, что, изнеженный вкусной пищей, мой желудок бунтует против здешней кормежки, состоящей из недоваренного маиса и горстки бобов. То ли виной тому то, что Илиас Тираль уже почти трое суток, как бесследно испарилась, держа меня на нервах и в неведении. То ли все из-за того, что я интеллектуально насилую свой мозг, только уже не арифметическими задачками, а тригонометрическими примерами — синусы, косинусы, тангенсы и котангенсы вертятся в моей голове нескончаемым водоворотом, пазлом из тысяч деталей, который порой — как выясняется в ходе решения выдуманного примера — попросту невозможно собрать.
Ну и, конечно же, так или иначе, я думаю о скорой смерти. Не обязательной, да, но весьма вероятной. Не знаю, почему меня это так сильно пугает — ведь если хорошенько поразмыслить... скорее всего, я через это уже однажды проходил, ведь как иначе объяснить то мое воспоминание о мире теней, в котором я погнался в сторону внезапно возникнувшего «портала»? Даже не знаю, хочу ли я вспомнить, как я умирал. Скорее всего, нет. В конце концов, рождение и смерть — максимально интимные вещи. Пусть эти воспоминания так и останутся во мраке прошлого, так мне будет легче...
Наверное.
Вероятно, меня гложет некая несправедливость — в том плане, что я не успел ничего дельного сделать в этом мире. Не успел никак проявить себя, не успел толком пожить. С другой стороны... Разве справедливость, как таковая, вообще имеется хоть в каком-то из миров? Почему-то я очень сомневаюсь. Уверен, жизнь частенько разочаровывала меня еще в прошлой жизни, как бы тавтологически это не звучало. Хочется верить в карму, в то, что каждому воздастся по заслугам, но... Есть такое ощущение, что все это работает немного не так. Возможно, я просто скептик. А, может, просто запутался.