Метафизик 1

Дичковский Андрей

Мы поднимаемся тем временем по лестнице, петляем по темным коридорам и наконец оказываемся перед облицованной железом дверью. Стражник отпирает ее ключом, заталкивает меня внутрь и проходит следом. Комната небольшая, и состоит она, по сути, лишь из круглого стола и нескольких стульев вокруг. Стражник зажигает лампы в нишах стены, сажает меня за один из стульев и, скорчив рожу, при виде которой пятилетние мальчишки еще долго писаются во сне, сурово объявляет:

— Давай-ка без глупостей, понял? А то отправим тебя в камеру к жухлерам.

Кто такие жухлеры, я решаю не уточнять, и покорно киваю, дескать,

я сама невинность. Впрочем, это не так уж и далеко от истины — думать о побеге или чем-то подобном нужно было явно раньше.

Когда стражники закрывают дверь со стороны коридора, до меня, наконец, доходит, зачем я здесь. Это похоже на комнату для встреч. Точно! Ливе Манроуз обещал, что наймет для меня адвоката, причем вроде как одного из лучших в своем деле. Торопливые шаги, звучащие вскоре со стороны коридора, подтверждают мою догадку. Я начинаю рисовать в уме образ моего спасителя. Как там его назвал Ливе? Илиас... Илиас Тираль. Должно быть, кто мне придет кто-то вроде Конфуция — умудренный жизненным опытом седоволосый старец, знающий наизусть весь свод законов Альянса Доминионов.

В коридоре ненадолго звучат приглушенные голоса, а затем дверь со скрипом открывается, и в комнату заходит мой адвокат. Яготов к тому, что это будет кто-то вроде Конфуция, ну или на худой конец мужчина лет тридцати пяти или сорока...

К чему я не готов, так это к тому, что моим адвокатом будет женщина... или, скорее, даже девушка лет двадцати пяти, с давно не чесанными растрепанными волосами вишневого цвета, криво застегнутыми на жакете пуговицами, перекошенными на переносице очками и перегарищем — таким сильным, что когда девушка усаживается напротив меня, я чувствую себя домиком Элли и Тотошки под порывом ураганного ветра и лишь чудом не улетаю со стула прямиком в Зазеркалье. И плевать, что Зазеркалье не имеет отношения к Элли и Тотошке — я уверен, что попал бы именно туда. Ну, или в черный ящик к миледи Кьяльми.

Даже не знаю, что хуже.

— Эй, парень, — произносит моя гостья ужасающе сиплым голосом, одновременно выкладывая дрожащей рукой на стол папку с какими-то бумагами. — Водички не найдется?

— Прошу прощения... — Я максимально вжимаюсь спиной в стул, чтобы иметь возможность хоть как-то дышать. — Тут, видимо, какая-то ошибка. Мне сказали, моим адвокатом будет Илиас Тираль...

— Ну так вон она я... — Девушку внезапно пробивает икота. Она задерживает дыхание, а я пока пытаюсь понять, что это — глупый розыгрыш или суровая действительность, в которую меня в очередной раз окунули так, что я прочувствовал все ее прелести. — Так что... — Девушка вроде как пришла в себя — насколько это вообще возможно в ее состоянии. — Нет, водички, да? Жаль, очень жаль...

Я делаю глубокий вдох отчаянья. Допустим, это действительно тот самый адвокат, которого расхваливал Ливе Манроуз. Допустим даже, что первое впечатление может быть ошибочно и мне не стоит судить человека по одежке... и по запаху.

— М-да, — произносит Илиас, прочистив горло и положив перед собой исписанный лист, — плохи наши дела. Содержание семи подпольных борделей, сбыт опиума и гашиша в особо крупном размере, прилюдное мочеиспускание и демонстрирование окружающим своего...

— Э-э! Погодите, дамочка!.. — У меня возникает непреодолимое желание ущипнуть

себя, чтобы убедиться, что это не очередной сон, поскольку градус идиотизма явно зашкаливает. — Я не содержал никакие бордели! И опиумом с гашишем не торговал!

— Эй, эй, не кричи так громко, голова болит, — морщится Илиас Тираль. — А в остальном очень даже хорошо! — Она мне подмигивает. — Если будешь на суде говорить с такой же уверенностью, считай, что половина победы у нас уже в кармане.

— Да нет же! В смысле... я здесь по другому делу.

— Правда? — Адвокат удивленно хлопает глазами. — И по какому?

— Ну, я это... в шахматы играл.

Илиас принимается торопливо перебирать листы с записями.

— А-а. Точно-точно, припоминаю... — Она кладет перед собой новый лист и кивает. — Семнадцатый Доминион, клан Пурпурных Стрекоз... М-да, уж лучше были бы бордели, наркотики и демонстрирование окружающим своего жужулика. Ты точно уверен, что дело в шахматах? Может, ты все-таки показывал кому-то...

— Да не показывал я никому своего жужулика! — Я мысленно проклинаю и Илиас, и Ливе, что посоветовал обратиться к ней за помощью. От такой помощи у меня сердечный приступ случится раньше оглашения приговора в суде.

— Ладно, ладно. Шахматы так шахматы. — Илиас тяжко вздыхает и пробегается взглядом по записям. — Мистер... Грэй, верно?

— Ну... вообще вроде как лорд Грэй... хотя вряд ли это принципиально.

Илиас смотрит на меня, как на полоумного.

— Конечно, это принципиально! Так, у меня не хватает о тебе данных, так что давай немного приоткроем эту завесу. Итак, имя — Грэй, верно?

— Да.

— Родовое имя?

— А?

— Родовое имя.

— Мое?

— Ну не мое же! — Илиас трясет головой, отчего очки на ее лице окончательно перекашиваются. — Тебя что тут, по голове били чем-то тяжелым?

— Да вроде как нет...

— Ну так в чем проблема назвать свое родовое имя?

Пришло время мне чувствовать себя полнейшим кретином. Обидно признавать, но то ли при мне никто из клана этого не упоминал, то ли я умудрялся пропускать это мимо своих ушей... Даже не знаю. Почему-то я не придавал этому значения. Скорее всего, зря.

— Я... забыл его.

— Забыл свое родовое имя? — Илиас стягивает очки с переносицы и протирает запотевшие линзы краем рукава. — Как можно забыть свое родовое имя?

— Видите ли, у меня... особая ситуация.

— Ну конечно. Я сразу поняла, ты у нас парень особенный. — Илиас хмыкает и цепляет очки обратно. — Ладно, давай дальше. Возраст?

— Э-э... — Признаться, эту тему мы тоже не особо затрагивали с Конфуцием. Кажется, он лишь как-то упомянул, что в Метафизический Университет можно поступить лишь до двадцати лет. — Ну, пусть будет восемнадцать.

— Что значит «пусть будет»? — Адвокат резко подается вперед, так, что мне в глаза бросается часть ее весьма обширных форм, и прикладывает ладонь к моему лбу. От запаха перегара я едва не теряю сознание. — Температуры вроде нет, странно. — Она возвращается на свое прежнее место и делает пару пометок карандашом. — Получается, ты не не помнишь ни своего родового имени, ни точного возраста. Верно?

— Что-то... вроде того.

— Допустим. Однако ты заявил, что являешься лордом. Где твое владение?