Мета III
Шрифт:
— Я… устала. Не могу так больше… — снова всхлипнула она.
Было странно видеть вечно уверенную и непогрешимую Ирис Вейцман такой изможденной и сломленной.
— Скоро боль утихнет, надо лишь немного подождать, — заверил я.
— Д-дело не в боли, — произнесла она тихо. — Закрытые воспоминания… Они возвращаются…
— Паук заставлял тебя делать что-то… неприятное? — спросил я осторожно.
Ирис сжала кулаки и крепче обхватила колени:
— Я… после обретения суперсил убила одного неугодного семье. Просто подкараулила в подъезде и ударила высоковольтным разрядом. Он был ни в чем не виноват… Если бы я прошла инициацию
— Ты совершала данные поступки под принуждением, а потому ответственность несет Псион.
— Мне пришлось смотреть на изуродованные тела людей, которые вытаскивали из-под завалов… Я ведь знала некоторых из соседей по дому… Их лица потом являлись мне в кошмарах, — мрачно поведала девушка.
— Жаль, что так вышло. Но ты не виновата в их гибели.
— Моя тетя… Теперь я понимаю, что она пропала не просто так, — процедила Ирис. — Мои родители погибли во время Падения, когда мне было всего полтора года. Лишь тетя Хельга выжила из родни. Она взрастила меня, не бросила в самое трудное время… Мы несколько лет жили в Эстляндии, но жизнь там становилась все хуже и хуже. Тогда мы мигрировали в Усть-Корсу, до которой добраться было не так и сложно. Но в один момент на меня положила глаз Семья, о которой я ничего не знала-знала. Они предложили мне стать героиней: оплатить дорогую подготовительную школу и всячески поддерживать. А кто в подростковом возрасте не мечтал стать героем? Однако тетя Хельга была против. И в один день она просто исчезла. Теперь я начинаю осознавать, что это Он причастен к ее пропаже…
— Так вот как он набирал народ раньше? Соболезную. Паук и мне жизнь попортил изрядно, хотя тебе пришлось терпеть его намного дольше.
— Если бы… я была сильнее, то смогла бы рассказать окружающим о сволочной натуре моего приемного отца…
— Ты и так сопротивлялась сильнее остальных — даже не полетела мстить за хозяина. Поверь, избавиться от влияния умелого Псиона, пока он жив, практически невозможно без помощи со стороны.
Ирис покачала головой, словно бы отвергая мои слова утешения:
— Я творила ужасные вещи, после которых невозможно смотреть людям в глаза. Ужасные вещи… творили и надо мной.
Я сузил глаза:
— Он приставал к тебе?
— Отец? Нет. Он предпочитал смотреть… — с трудом выдавила Ирис. Из ее больших фиолетовых глаз покатились крупные слезы. — Воспоминания… Я не хочу, чтобы они возвращались! Не хочу! Почему они продолжают мучить меня?! — выкрикнула девушка, поднявшись на ноги.
Слезы скатывались по ее подбородку, капали вниз с высоты и застывали где-то в полете, превращаясь в маленькие кристаллики льда.
— Все наладится, Ирис. Все будет хорошо, — проговорил я, нахмурившись.
Истерика девушки могла привести к нехорошим последствиям.
— Ничего уже не будет хорошо! Ничего, понимаешь! — бросила она на меня короткий взгляд, полный ненависти. — Я не смогу никогда забыть, как нас заставляли участвовать в этих отвратительных… сходках. Оболваненные люди совокуплялись словно дикие животные. А Он смотрел и наслаждался! Я не хочу об этом помнить! Хочу снова все забыть!
— Все наладится, милая.
Не стоило мне спрашивать и ворошить неприятные воспоминания.
— Он еще всегда объявлял «блюдо дня». Знаешь, что это?
— Уже не важно…
— Нет, я скажу! Когда ты подчиняешься чужой воле — это одно. Но когда с твоего разума вдруг снимают все путы, и ты осознаешь весь ужас, всю безобразную отвратительность ситуации… Когда ты плачешь и просишь прекратить, но болванчики крепко держат тебя… Не существует слов, чтобы описать то состояние непрекращающегося кошмара, в котором ты пребываешь! Жаль, что Ему хватало ума не проводить подобные игры с суперами. Уж я бы его поджарила до хрустящей корочки-корочки! — заявила она агрессивно, но затем поморщилась. — Дерьмо! Часть меня все еще жаждет подчиняться Ему и выполнять все приказы. Другая часть хочет, чтобы он подох мучительной смертью. Мою голову разрывает на части!
— Я могу помочь тебе и ускорить процесс вывода пси-закладок…
— Теперь ты понимаешь, почему Опал решила уйти? Мы уже не люди, Песец, — горько произнесла девушка. — Мы испорченные, опороченные куклы. Ненавидимые всеми марионетки, место которым на свалке.
— Это не так, — покачал я головой.
— Я больше не могу, — закрыла она глаза. — Прости…
— Стой! Кшерданг! — выкрикнул я, не успев схватить Ирис.
Девушка спрыгнула с площадки и понеслась в сторону земли головой вниз, полностью убрав свое мета-поле. Я прыгнул следом и напитал свою мету полета, однако сразу понял, что не успеваю. Ирис также ускорила падение с помощью суперсил. Оставались жалкие доли мгновения до столкновения головы бывшей паучьей слуги с морозной твердью. Выжить на такой скорости и без эфирного доспеха никаких шансов у нее не было.
Лишь звук, что распространяется с высокой скоростью, мог спасти ее. Времени на размышления не оставалось, поэтому я выкрикнул первое, что пришло на ум:
— ТЫ НУЖНА МНЕ!
За миг до столкновения Ирис затормозила, извернулась и активировала эфирный доспех. Набранная скорость не позволила полностью затормозить, и девушка врезалась в крышу какого-то одноэтажного строения рядом с вышкой. Вероятно, молниевой подстанции или иного технического сооружения. Скопившийся на крыше снег бросился в разные стороны, будто капли воды из-за брошенного в море камня. Однако тяжелых увечий дама смогла избежать.
Я снизился и приблизился к Ирис. Девушка сама поднялась из снега и уселась на колени. Вытерев слезы дрожащей рукой, она обернулась в мою сторону:
— Ч-что ты сказал?
— Я сказал, что ты нужна мне, Ирис.
— Даже такая… испорченная?
— Любая.
Девушка подавленно молчала, не зная, что сказать.
— Поэтому если ты еще раз вздумаешь сводить счеты с жизнью, я точно тебя прибью. Уяснила?!
Ирис слабо улыбнулась:
— Как ты меня прибьешь, если я уже буду мертва?
— Найду способ. Оживлю и прибью! — я приземлился рядом на крышу здания, утонув частично в наметенном сугробе.
— Я не могу больше терпеть эту боль… вспоминать вещи, которые не хочу помнить…
— Кшерданг с тобой, Ирис! Кого я вижу перед собой? Плаксивое дитя или королеву школы, лучшую курсантку своего потока?!
— Плаксивое дитя… — заявила она сдавленно.
— Ты всегда была сильной. Ты единственная, кто смогла сопротивляться внушениям. Ты шла вперед, училась и росла над собой, несмотря на ошибки.