Месть в три хода
Шрифт:
– Героиню "Бесконечного падения" тоже звали Дуняша? – уточнил на всякий случай Бриали. Он так и не удосужился прочитать роман.
– Разумеется, нет. Беар не настолько глуп, чтобы скопировать все, вплоть до имени. Но идея-то моя! Ты только послушай!
Выхватив книгу из рук мужа, Аглая принялась лихорадочно перелистывать страницы.
– Вот это, например! "Округлившиеся глаза Валери с невыразимым ужасом смотрели на огромный член, кровожадно вздыбившийся между мощных волосатых ляжек…"
– По моему, тебе надо успокоиться.
Пьер
– Когда женщин насилуют, они обязательно смотрят округлившимися глазами, а у насильников, по закону жанра, почти всегда огромные члены и мощные волосатые ляжки, иначе читателю неинтересно. Какой смысл насиловать маленьким пенисом? Жертва просто ничего не почувствует.
– Ты что, за идиотку меня принимаешь?
– Нет, что ты! – испуганно попятился Бриали.
– Я этого так не оставлю. Пусть не надеется, – угрожающе произнесла Аглая.
Так началась борьба, заранее обреченная на провал.
* * *
Перевоплощение Аглаи Глушко в мадам Глушко-Бриали произошло одиннадцать лет назад. Все началось с того, что на горном серпантине серебристый "Астон Мартин" возвращающегося домой Пьера зацепил крылом неожиданно выбежавшую на дорогу черноволосую девушку.
Испуганно вскрикнув, молодая брюнетка упала на обочину. Задравшаяся юбка открыла взору француза плотные аппетитные ножки.
Впрочем, на ножки господин Бриали обратил внимание только потом, а вначале он, смертельно испуганный, выскочил из машины и бросился к пострадавшей.
– Я врач, – объяснил он. – Не волнуйтесь, все будет хорошо. Сейчас я доставлю вас в больницу.
– Не надо в больницу, – слабым голосом попросила Аглая. – Я не ранена, но страшно испугалась. Отвезите меня куда-нибудь, где я могу отдохнуть и прийти в себя.
В дрожащем от пережитого потрясения голосе девушки звучала особая многообещающая томность, от которой сердце галантного француза забилось сильнее. Именно в этот момент он бросил долгий нескромный взгляд на задравшуюся юбку и вздохнул, испытывая смешанное чувство облегчения и приятного предвкушения. Похоже, судебный иск ему не грозил, скорее наоборот.
– Вы полька?
– Нет, я русская, – покачала головой Аглая. – Разве не заметно по акценту? Ах, у меня так кружится голова… Мне просто необходимо немного полежать. Только, разумеется, не на шоссе.
– Может, поедем ко мне на виллу? – предложил Пьер.
Шоколадные глаза брюнетки распахнулись, демонстрируя изумленное восхищение.
– На виллу? Это далеко?
– Нет, совсем рядом.
– А ваша жена не станет возражать?
– Я не женат.
– Что ж! – улыбнулась жертва наезда. – В таком случае я принимаю ваше предложение.
– Нет-нет, не вставайте, я отнесу вас в машину на руках.
– Ах, вы такой сильный, – обвивая руками шею Бриали,
– Мне придает силы ваша красота, – вернул комплимент француз.
* * *
Две девушки, невидимые за кустами, растущими на склоне спускающегося к дороге холма, с жадным любопытством следили за тем, как Пьер бережно усаживает Аглаю в машину. Одна из них грызла яблоко, другая поочередно то наматывала на палец кончик длинного русого "хвоста", то и снова его разматывала.
– Ну, Глашка дает, – восхитилась та, что с яблоком. – Заявила, что подцепит миллионера – и добилась своего. Жаль, что я в детстве не занималась гимнастикой, иначе обязательно проделала бы такой же трюк.
– Может, еще и не подцепит, – завистливо сказала русоволосая. – Наверняка, этот тип женат.
– Не женат, – покачала головой девушка с яблоком. – У Глашки на мужиков нюх потрясающий – как у котов на валерьянку. Вот увидишь – ты и глазом моргнуть не успеешь, как она выскочит за него замуж.
– А вот и не выскочит. Спорим?
– Спорим.
– На что?
– На упаковку прокладок с "крылышками".
– Идет.
Русские туристки скрепили пари рукопожатием, и блондинка свободной рукой разбила сцепленные кисти.
* * *
Любительница яблок оказалась права. Пьер не успел понять, что происходит, как обнаружил, что он женат, а его некогда белоснежная вилла с романтичным названием "Флоренция" перекрашена в розовый цвет. Впрочем, радикальные изменения произошли не только во внешнем, но и во внутреннем облике его жилища.
Обустроив семейное гнездышко по своему вкусу, Аглая заскучала. Ее деятельная натура требовала достойного применения нерастраченной энергии. "Спускать пар" в спортзалах было лень, пуститься в любовные авантюры Глаша была бы не прочь, но не решалась: предусмотрительный Пьер настоял на включении в брачный контракт пункта о раздельном владении имуществом, и интрижка на стороне могла стоить ей слишком многого. Это означало, что избыток жизненных сил следовало в срочном порядке направить на достижение некой заманчивой цели.
Богатство у Аглаи уже было, как, впрочем, и любящий муж, и она, немного поразмыслив, пришла к выводу, что для полного счастья ей не хватает сущего пустяка, а именно славы. Путь к обретению мировой известности был очевиден: литературная деятельность. Довольно критиковать чужие произведения – она напишет шедевр и однажды, подобно Франсуазе Саган, проснется знаменитой.
Год спустя Глаша, удовлетворенно вздохнув, поставила последнюю точку в романе "Застывшие сны". Предвосхищая события, она уже видела себя изнемогающей под сладким бременем всемирной популярности.