Месть в три хода
Шрифт:
Я продиктовала Хайму Соломоновичу адрес своей электронной почты и вскоре получила письмо, подписанное Аглаей Глушко-Бриали.
Мою коллегу в основном интересовали два вопроса: мужчина ли я, и готова ли я к деловому сотрудничеству.
Я клятвенно заверила Аглаю в изначальной принадлежности к женскому полу (увы, при современном развитии хирургии ни в ком нельзя до конца быть уверенным. Мне приходилось читать о случаях, когда жена, прожив в супружестве двадцать лет, неожиданно выясняла, что была замужем за женщиной.)
На второй вопрос я ответила положительно: к предложениям
Деловое предложение Глушко-Бриали в первый момент слегка меня озадачило. Как выяснилось, ей пришла в голову гениальная идея написания трехтомного фантастического триллера в стиле "Космических войн" с той лишь разницей, что основные события должны были разворачиваться не в космосе, а на Земле.
Паскудные марсиане, объединившись с не менее гнусными биороботами из созвездия Тау-Кита и Единым Венерическим Альянсом (в смысле – с планеты Венера, венерические заболевания тут абсолютно ни при чем) собирались спровоцировать на нашей планете чудовищную всемирную катастрофу, спасти человечество от которой должен был мужественный сыщик Гав вкупе с энергичной, хотя и несколько стервозной блондинкой по имени Стелла.
Задумка межпланетной заварушки была столь грандиозной, что сама Аглая ее бы не потянула, а, поскольку я в своих книгах продемонстрировала некоторое знание боевых искусств, она предложила мне писать батальные сцены, погони, рукопашные разборки и прочие эпизоды, связанные с агрессией и насилием. Все это, разумеется, при условии, что я продемонстрирую готовность и умение работать в команде, а также буду выполнять задания точно в намеченные сроки.
Я дипломатично ответила, что литературной деятельностью зарабатываю на жизнь, и если за описание венерическо-таукитянского мордобоя получу устраивающий меня гонорар, то вполне готова выполнять работу в намеченные сроки, а работать в команде я, вроде бы, умею.
Новое послание Глушко-Бриали не только озадачило меня, но и восхитило, ибо из него следовало, что фантастику, в отличие от детектива, не опубликует ни одно издательство, так что на гонорар, в данном случае, рассчитывать не приходится.
Повторно перечитывая письмо Аглаи (на случай, если я чего-то недопоняла), я испытала прилив восторженных чувств. Если по части мужской красоты мои вкусы были вполне стандартными, то в отношении человеческой психики все обстояло в точности до наоборот. Экзотичные и неординарные личности притягивали меня столь же неотвратимо, как обезьяноподобный сыщик Гав длинноногих сексуальных блондинок.
Мой повышенный интерес к чудакам, эксцентрикам и оригиналам был вполне объясним: любой подобный субъект – это истинный клад для писателя. Понаблюдаешь за ним с недельку – глядишь и материал для книги готов, даже придумывать почти ничего не надо, а в качестве дополнительного удовольствия всегда найдется, о чем посплетничать с друзьями.
Женщина, предлагающая совместно написать трехтомный фантастический триллер, заранее зная, что его никто не напечатает, обещала быть весьма неординарной личностью, и душа моя возликовала в предвкушении
Аглая не обманула моих ожиданий. Запатентовав идею инопланетно-земной заварушки, она принялась активно предлагать ее для фильма как французским, так и голливудским кинокомпаниям, подробно описывая в адресованных мне е-мэйлах подробности своей бурной деятельности.
Дама она была эмоциональная, и то взлетала ввысь на крыльях надежды, то наоборот, отчаивалась и опускала руки, прежде, чем снова безоглядно вознестись ввысь. Писала Аглая живо и пространно, к тому же отличным языком, так что послания ее доставляли мне немало удовольствия.
Публиковалась Глушко-Бриали под псевдонимом Аглая Стрельцова. Получив ее первое письмо, я отправилась в "Дом книги" на Новом Арбате, где обнаружила целых девять детективов Стрельцовой, которые тут же и приобрела.
Фотографии на обложках книг изображали постриженную "под пажа" брюнетку с излишне крупными, но вполне приятными чертами лица. Край чуть тяжеловатого подбородка был прикрыт кистью руки с манерно отставленным в сторону мизинцем. Между указательным и средним пальцами дымилась зажженная сигарета.
Из сопровождающего снимок текста следовало, что Аглая Стрельцова закончила факультет журналистики Московского университета, некоторое время была литературным критиком, а после переезда во Францию стала писать в жанре детектива.
Вернувшись домой, я забралась на тахту вместе с книгами, чашкой чая и коробкой датского печенья. Взволнованно принюхиваясь, вслед за мной на кровать запрыгнула Мелси – любимый черный терьер.
Не зная, с какой книги начать, я разложила перед собакой девять романов Стрельцовой и предложила ей указать на тот, что больше понравится.
Равнодушно обнюхав явно несъедобные предметы, Мелси зевнула и положила лапу на изображение мрачного брюнета, вооруженного здоровенным длинноствольным пистолетом. Как выяснилось впоследствии, этим брюнетом был знаменитый сыщик Гав.
Выбранная терьером книга порадовала хорошим литературным языком, да и интрига оказалась грамотно построенной и весьма занимательной. Чтобы как следует пощекотать читательские нервы, Стрельцова вставила в сюжет аж восемь сцен изнасилования, любовно выписанных самым наидетальнейшим образом – с чувством, смаком и недюжинной фантазией.
На мой взгляд, с насилием Аглая немного перебрала, но, с другой стороны, народ падок на "черную клубничку" – не зря же Интернет на 80 % забит порнографией, причем сцены сексуальной агрессии пользуются особым спросом.
В следующем детективе Стрельцовой, вопреки моим ожиданиям, оказалось всего четыре изнасилования, впрочем, их дефицит с лихвой компенсировался добрым десятком тщательно описанных сексуальных сцен, опять же весьма неординарных.
Тут, самым неожиданным образом во мне проснулся исследовательский интерес. Я решила составить статистику изнасилований в детективах Аглаи, а заодно выяснить, сколько новых способов насилия над женщиной можно изобрести – к чести Глушко-Бриали надо было отметить, что всякий раз она придумывала нечто новенькое и забористое.