Месть Розы

Муркок Майкл

Эльрик не видел никакого корабля. Отставив чашку в сторону, он вместе с Уэлдрейком подошел к окну. Жена трактирщика с дочерью тоже высунулись полюбоваться на загадочное судно, все в черных и желтых разводах, гордо несущее на носу эмблему Хаоса. На мачте трепетал ало-черный флаг, посреди которого был начертан неведомый знак никому не известного алфавита.

На носу, занимая почти всю палубу, находилось огромное сооружение, затянутое черной тканью, - из-за его тяжести передняя часть корабля глубоко сидела в воде, а корма торчала над волнами. Время от времени сооружение сотрясали мощные конвульсии,

затем все вновь успокаивалось. Невозможно было понять, что кроется за этим пологом.

Эльрик увидел, что из каюты в носовой части судна на палубу вышел человек и уставился, как показалось альбиносу, прямо на него. Мелнибонэйцу не удалось вернуть взгляд, поскольку в шлеме не было видно прорези для глаз. Перед ним был Гейнор Проклятый, а флаг на мачте, вспомнил теперь Эльрик, принадлежал графу Машабеку. Два принца были непримиримыми противниками, как и их покровители.

Гейнор вернулся к себе в каюту, и вскоре с борта галеры на причал опустили сходни. Матросы с обезьяньей ловкостью закрепили трап, и на землю сошел парнишка лет пятнадцати, разодетый в шелка и бархат на пиратский манер, с абордажной саблей на поясе, и уверенным шагом завоевателя двинулся в город.

Лишь когда он оказался недалеко от постоялого двора, Эльрик узнал его.

И вновь, в который раз, поразился прихотливому движению вселенских сфер и необычайным сочетаниям миров и событий, как внутри, так и вовне измерений Времени, что сделались возможны лишь благодаря неисповедимым путям бесконечности.

В то же время внутренний голос предупреждал его не поддаваться иллюзиям, ибо человек, которого он видел пред собой, вполне мог оказаться их жертвой, быть полностью преданным Хаосу и стать игрушкой в руках Гейнора.

И все же, судя по ее внешнему виду, по тому, как она шла, с задорной улыбкой оглядываясь по сторонам, Эльрик с трудом мог поверить, что слуге Машабека удалось поработить ее. Это было невероятно.

Он отошел от окна к двери, чтобы приветствовать ее, но его опередил Эрнест Уэлдрейк.

Синие глаза поэта широко распахнулись в радостном изумлении.

– Боже мой, Черион Пфатт, одетая под мальчика! Я влюблен! Вы повзрослели!

Глава вторая

Старые друзья и новые союзники

Со времени их последней встречи Черион Пфатт и впрямь достигла расцвета женственности, и что-то во всех ее повадках указывало, что она действительно вполне уверена в себе, и это не пустая бравада. Она почти не удивилась встрече с Уэлдрейком, но глаза ее пытливо обшаривали полумрак таверны, и лишь отыскав Эльрика, она улыбнулась.

– Хозяин корабля поручил мне передать вам... вам, господа... приглашение на вечер, - произнесла она вполголоса.

– И давно вы на службе у принца Гейнора, сударыня?
– поинтересовался Эльрик, стараясь, чтобы голос его не выдал никаких эмоций.

– Довольно давно, принц Эльрик... Практически с того самого дня, как мы встретили рассвет там, на мосту...

– А ваша семья?

Она пригладила каштановые волосы, рассыпавшиеся по шелку и кружеву рубахи. Веки на миг опустились.

– Семья, сударь? Именно ради них я и заключила сделку с принцем Гейнором. Мы ищем их все это время, после великой катастрофы.

Она коротко рассказала, что Гейнор освободил ее из заточения в каком-то

далеком королевстве, где ей грозила смерть по обвинению в колдовстве. С помощью девушки он надеялся отыскать ее дядю и бабушку, ибо был уверен, что лишь они способны указать ему верный путь меж измерениями и привести к трем сестрам.

– Вы уверены, что они живы?
– мягко спросил ее Уэлдрейк.

– Дядя и бабушка - точно, - отозвалась она.
– В этом я не сомневаюсь. А малыш Коропит, как мне кажется, оказался очень далеко - или его скрывает от меня какая-то завеса. Но он жив... где-то там...
– Простившись с друзьями, Черион направилась в город - купить, как она сказала, пару безделушек.

– Я правда, правда влюблен, - поведал Уэлдрейк мелнибонэйцу, который, не сдержавшись, указал другу на досадную разницу в возрасте у них с избранницей. Поэту было уже под пятьдесят, тогда как девушке едва сравнялось восемнадцать.

– Это ничего не значит, когда два влюбленных сердца бьются в унисон, восторженно отозвался Уэлдрейк, не зная точно, цитирует ли самого себя или кого-то из уважаемых им собратьев по перу.

Эльрик хранил молчание, никак не отвечая на излияния приятеля, в душе поражаясь странностям вселенной, этой поразительной сущности, которую он, будучи магом, до сих пор воспринимал лишь на языке символов.

Он размышляет о символе Весов, Равновесия, коего некогда жаждали достичь все философы, пока из любопытства или ради спасения души и тела не принялись заключать союзы - одни с Законом, но большинство с Хаосом, как с силой более близкой самой природе магов. Так они сами себя лишили возможности добиться вожделенной цели... для многих назначенной с рождения... для некоторых - предначертанной самой Судьбой. Лишь последним дано было понять, как они были обмануты и чего лишились.

Гейнор, бывший принц Равновесия, понимал это лучше, чем кто бы то ни было, ибо познал совершенство - и утратил его.

В этот миг, закрывая за собой дверь самого обычного постоялого двора, Эльрик осознает, что страх его изменился, превратившись в необъяснимую решимость. Ледяное безумие охватывает его. Он ставит на кон не только собственную судьбу, не только душу отца - но нечто гораздо большее. С него довольно быть жертвой обстоятельств, игрушкой слепых сил, он решает вступить в игру между богами и сыграть с ними на равных, за себя и за своих смертных друзей, за тех немногих, кого он любит, - за Танелорн.

Пока это не более чем обещание, которое он дает самому себе, неоформленное и бессвязное, - но оно направит все его действия в будущем, заставит презреть Тиранию Рока и волю богов, играющих его судьбой, имеющих на него права лишь благодаря сверхъестественной силе, которой он владеет. Отец принимал это как данность, принимал условия игры, где ставкой сделалась его жизнь и душа, - но Эльрик, его сын, отказывается принять ее...

Но не только это. В нем живет еще холодный гнев, ненависть к существу, что одним небрежным жестом уничтожило стольких своих собратьев, даже не задумываясь об этом. Гнев его направлен не только на Гейнора, но и на себя самого. Может, именно поэтому он страшится Гейнора, ведь они так похожи! Если верить некоторым философам, они могли бы являть собой различные аспекты одного существа.