Месть Розы
Шрифт:
Потаенные воспоминания бередят душу, но он не позволяет им подняться на поверхность. И они вновь скрываются во тьме, подобно тварям немыслимой бездны, что внушают ужас всем, кто встретится на пути, однако сами страшатся дневного света...
Другая часть Эльрика, которую сам он называет гласом Мелнибонэ, честит его на все лады: к чему терять время на бесцельное самокопание! Он должен заключить союз с Гейнором - возможно, это даст ему силы бросить вызов противнику и одержать победу.
И даже временное перемирие могло бы пойти ему на пользу, помогло бы достичь определенных целей... но что потом?
Что будет, когда
Эльрик сознает, что именно эти крамольные мысли владели его отцом и привели к нынешнему печальному положению. С саркастической усмешкой он вновь усаживается за стол, чтобы покончить с завтраком.
До вечера, пока не встретится с Гейнором, он не станет принимать никаких решений.
Уэлдрейк бросает последний пылкий взгляд вслед исчезнувшей красавице.
Он извлекает из одного кармана пергамент, из другого - перо, из верхнего левого кармана жилета - походную чернильницу и принимается за сестину, затем за рондель, затем за вилланель... После чего вновь возвращается к сестине...
Душа моя на крыльях мчит блестящих,
Но ей не воспарить при свете дня,
Ведь радость тайная
Луною рождена
И грезами, что ночью тешат спящих.
Не дослушав, Повелитель Руин ускользает к себе, чтобы вновь погрузиться в созерцание карт и томительные раздумья. А Уэлдрейк делает паузу и с глубоким вздохом принимается за сонет...
– Или, я подумал, может быть, лучше Оду. Нечто подобное я писал в Патни.
Златая волна колыбельку качала.
Она, убаюкана ею, дремала.
И Море втайне благословляло
Ее той Зарей, что над миром вставала.
И тихо шептал ветерок легковейный
Ей о любви моей беспредельной.
– Добрый вечер, принц Гейнор. Полагаю, вы объясните нам, что подвигло вас уничтожить целый народ? По крайней мере, надеюсь, ваша софистика нас позабавит.
– Маленький поэт не сводил пламенного взора с загадочного шлема, негодующе вздернув длинный нос и упираясь в бока кулаками. Здесь, на борту корабля, его не сдерживал ни страх перед их загадочным хозяином, ни нормы приличия - ведь речь шла о гибели целой нации!
Что касается Эльрика, он больше помалкивал, стараясь держаться в отдалении, как привык, еще будучи мелнибонэйским принцем. Прохладца в его манерах удивляла Уэлдрейка, но вот Мунглума такое поведение друга ничуть не застало бы врасплох, окажись он сейчас здесь, а не в Танелорне.
Альбинос всегда вел себя таким образом, когда обстоятельства принуждали его к цинизму - но цинизму необычному, сдобренному иными свойствами, для которых не находилось названия. Длинные пальцы белой, как кость, руки, покоятся на рукояти массивного рунного меча, голова надменно поднята, в глубине алых глаз таится сумрачное выражение, которого порой опасаются даже владыки Высших Миров. И все же он поклонился. Сделал движение правой рукой. Уверенно взглянул в глаза за прорезью шлема - глаза, где дымятся, сверкают, корчатся языки адского пламени.
– Добрый вечер, принц Гейнор.
– В голосе Эльрика была обманчивая мягкость и одновременно острота стали, напомнившая Уэлдрейку о кошачьих когтях, скрытых в подушечках лап.
Бывший принц Равновесия чуть склонил голову набок - возможно,
– Рад видеть вас, мастер Уэлдрейк. Я лишь недавно узнал, что вы почтите нас своим обществом. А вас, принц Эльрик, наши общие друзья твердо обещали мне, что я смогу отыскать в Ульшинире.
– Он пожал плечами.
– Сдается мне, наша встреча - доброе предзнаменование, и удача наконец улыбнется нам. Или мы всего лишь ингредиенты? Яйца в омлете безумного бога? Кстати, у меня превосходный шеф-повар. По крайней мере, мне так говорили.
К ним вышла Черион Пфатт в черном с белым одеянии из бархата и кружев, в котором красота ее сверкала, подобно самоцвету в ларце.
Сияющий Уэлдрейк изысканно приветствовал ее, и она ответила любезной улыбкой. Бок о бок они двинулись вслед за Эльриком и Гейнором к передней кабине, мимо угрожающе раскачивающегося сооружения, закрытого непроницаемой тканью, на которое, однако, ни девушка, ни принц не обратили ни малейшего внимания.
Им был предложен ужин. И альбинос, обычно равнодушно относившийся к гастрономическим усладам, нашел стол превосходным. Принц позабавил гостей рассказом о своем путешествии в Араманди и Страну Мальв, где отыскал Ксерменифа Блюхе, лучшего повара Волофара. Такое впечатление, что они вновь оказались на званом обеде в Троллоне, позабыв обо всех своих необычайных приключениях и проблемах - о враждующих богах, похищенных душах и пропавших ясновидцах, - обсуждая достоинства суфле.
Принц Гейнор, восседавший во главе стола в резном черном кресле, обитом багровой тканью, повернулся к Эльрику, заметив, что всегда старался поддерживать определенные стандарты, даже в бою или командуя какиминибудь недоумками, как часто приходится в эти дни. В конце концов, долг каждого, добавил он не без усмешки, удерживать в своей власти то, что еще можно удержать, - особенно сейчас, в преддверии Пересечения, когда судьба становится столь неподатлива...
Эльрик, почти не слушая его, нетерпеливо оттолкнул тарелку и прибор.
– Почему бы вам не сказать прямо, принц Гейнор, зачем вы пригласили нас сюда?
– Если ты мне скажешь, Эльрик, почему так боишься меня, - неожиданно прошептал Гейнор в ответ, и холод Лимба сковал душу альбиноса.
Но тот не поддался, сознавая, что противник испытывает его.
– Я боюсь тебя, ибо ты готов на все, лишь бы обрести смерть. А поскольку жизнь не имеет для тебя ценности, тебя следует бояться, как всех подобных тварей. Ведь ты жаждешь власти лишь ради этой цели и не ведаешь ни ограничений, ни пределов в своих поисках. Вот почему я страшусь тебя, Гейнор Проклятый. И вот почему ты действительно проклят.
Безликое существо расхохоталось, запрокинуло закованную в металл голову; в прорезях вспыхнули и заметались безумные огни.
– А я боюсь тебя, Эльрик, ибо ты также проклят, но ведешь себя так, словно не ведаешь о том...
– Я не заключал таких сделок, как ты, принц.
– Твой народ заключил сделку за тебя! А теперь расплачивается за это: гдето неподалеку отсюда, в мире, что ты зовешь своим родным, последних из твоих сородичей силой сгоняют под знамена Хаоса, готовя к грядущей битве. Правда, то будет не последний бой. Но мы идем к нему. Уцелеешь ли ты, Эльрик? Или будешь испепелен, так что не останется и воспоминания - и даже стихи мастера Уэлдрейка проживут дольше тебя!