Месть прошлого

Гичко Екатерина

Мадиш нервно рассмеялся.

– Харен наверняка принуждает её жить с собой! – Род как никто другой умела делать странные выводы из поведения людей. – А она говорить не хочет, чтобы нас в это не втягивать.

– Ой, не воображай слишком многого! – Мадиш поморщился. – Майяри в принципе рассказывать что-то не любит. Сходи в библиотеку, она вроде туда собиралась.

– Нет её там, я только что оттуда.

– Из школы она тоже не уезжала. Сегодня открыты только западные ворота, и я как раз оттуда. Провожал кое-кого, – Мадиш многозначительно улыбнулся,

и Род подхватила его улыбку.

– Это та беленькая, с кудряшками?

– Она самая. Жаль, на выходные домой поехала. О, кстати, может, Майяри в общежитии?

– У кого? – удивилась Род и напомнила: – Из нас в женском общежитии живёт только Лирка.

– А Лирка расспросами донимать не будет. Пошли.

Мадиш потянул девчонку к женскому корпусу, и через несколько минут они стояли перед дверью.

– Иди, – подпихнул подругу парень.

– Ну… – Род замялась, – меня сюда не пускают.

– И ты в опале? – удивился Мадиш. – За что тебя-то?

– Да какая-то полоумная меня в коридоре зажала и давай целовать, а тут эта старая карга с метлой, – обиженно поморщилась Род. – А тебя за что?

– Ну, почти за то же самое, – не стал вдаваться в подробности парень. – Ладно, пошли к окнам. Где Лиркины, знаешь?

Первый же снежок едва не выбил хлипкие стёкла напрочь, и высунувшаяся Лирка взглянула на друзей совсем без радости.

– Лирка, а Майяри не у тебя?

– А что ей у меня делать? – удивилась та.

– Эй, Мадиш, мы тебя ищем!

Общительный Мадиш успел обзавестись в школе кучей приятелей и знакомцев. Если девушки уже начинали относиться к нему с подозрением (как и в санаришской школе, где с ним отваживались связываться только отчаянно рискованные девчонки), то парни, наоборот, тянулись.

– Мы тут раздобыли самую настоящую дику, – заговорщицки прошептал на ухо Мадишу лекарь с пятого года обучения. – У нас сегодня была практика в полевых условиях, и мастер показывал, чем помимо обеззараживающих зельев можно обработать раны.

Его одноклассники засмеялись. Занятие явно всем понравилось.

– О-о-о, друг мой, – Мадиш растроганно посмотрел на приятеля: такой выпивкой абы с кем не делятся.

Лирка поспешила захлопнуть окно и спрятаться от мужских взглядов.

– И друга своего бери, – расщедрился лекарь и ткнул в Род.

– Его? – растерялся Мадиш.

Девчонка силилась сохранить невозмутимость, но в глазах её явно читалась обескураженность.

– Да ему дядя запрещает, – весело отмахнулся Мадиш.

Род сердито посмотрела на него и зашипела:

– И ничего не запрещает!

– Э-э-э, настоящий мужик должен уметь пить, – наставительно произнёс другой лекарь, приобнимая вздрогнувшего «мальчишку» за плечи. – И наш долг как твоих старших товарищей помочь тебе в этом. Мадиш, можно мы к тебе завалимся? Лирой и Эдар же к родственникам в город поехали?

– Да, конечно, – напряжённо отозвался Мадиш и, дождавшись, когда возликовавшие приятели уйду вперёд, придержал Род за локоть: – Так, ты эту кашу заварила, тебе её

и пить, ясно?

Род осторожно кивнула.

– Госпожа, уже поздно, – заметил Редий, кивая на тьму за окном. – Харен будет переживать.

– Я здесь переночую! – нетерпеливо отмахнулась девушка, торопливо перелистывая страницы. – Напишите ему.

Не складывалось! Всё не складывалось!

Отвязавшись от Род, Майяри сразу же направилась в библиотеку в отдел символики и поняла, что разбирается в символах не хорошо, а всего лишь неплохо. Символических алфавитов под авторством разных магов было больше сотни! Конечно, значительная часть имела узкую направленность и могла применяться только в определённых, чаще созданных их же авторами печатях. Самые же большие и известные символические алфавиты имели куда более широкий круг применения, могли сочетаться с большим числом символов по пространственной привязке, тяготению к определённым элементам и смысловой связности.

Майяри опять уткнулась в свои записи. В четыре коротенькие чёрточки – единственное, что осталось от стёршегося знака. Горизонтальные хвостики-полоски, начерченные друг над другом. Майяри не знала ни одного символа, левая сторона которого выглядела бы так. Ну или хотя бы правая. «Многолапость» среди символов встречалась редко: слишком широкая пространственная ориентированность, следовательно, нестабильность. Да и как связать его с левым известным символом?

Долистав книгу до конца, девушка вытянула следующую и зашуршала страницами. Опять ничего. Майяри уронила голову на стол и тихо застонала.

Как же ей не хотелось подводить харена. Хотелось действительно что-нибудь найти, чем-нибудь помочь… Доказать окружающим, что харен не зря верит в неё, хоть она и сама в себя не верит.

– Госпожа, вот ещё, – Аший аккуратно поставил на стол стопку книг.

Тоскливо вздохнув, Майяри опять принялась за дело. Через четверть часа просмотренные книги посыпались на пол, раздражённая девушка поднялась, походила взад-вперёд между стеллажами и вновь села за работу.

Наверное, в двухсотой по счёту книге её глаз зацепился за нечто подходящее. Майяри успела перелистнуть пару страниц прежде, чем осознала увиденное, и торопливо зашуршала, возвращаясь назад. Да! Есть! Перед глазами посреди какого-то философского рассуждения стояла вертикальная черта, пересечённая четырьмя горизонтальными линиями. Майяри с жадностью вчиталась в текст, и её лицо разочарованно вытянулось.

«Знание».

Символ не подходил по смыслу и тяготению к элементу. Воздушный знак, а его сосед металл.

От разочарования Майяри едва не запустила книгу в стену, но всё же взяла себя в руки и внимательно просмотрела текст. Вдруг ещё что-то будет? Поморщилась, опять вернулась к символу и внимательнее перечитала текст. И потрясённо распахнула глаза.

– Мне нужен этот алфавит! – девушка развернула книгу к охранникам и ногтем отчертила слово. – Или мы его найдём, или я здесь жить останусь!