Месть носит Prada

Вайсбергер Лорен

Глава 22

Подробности, подробности…

Почти всю дорогу обратно Энди бежала – задыхаясь, на грани истерики. Дома, однако, у нее хватило сил приготовить Клементину ко сну: обязательное омовение в кухонной мойке, ночной памперс, пижамка-комбинезон и бутылочка. Все это время она едва сдерживала слезы. Когда же Клем спокойно уснула под «радионяню», Энди наконец разрыдалась. Даже час, проведенный дома, показался ей веком; как же выдержать до утра? Не желая, чтобы Макс

видел ее плачущей, она заперлась в ванной и стояла под душем минут двадцать или полчаса. Слезы смешивались со струями горячей воды, а тело содрогалось от рыданий.

Макс еще не вернулся, когда Энди вышла наконец из ванной, одетая в длинную фланелевую ночную рубашку. Взглянув в зеркало, она чуть не вскрикнула: красные прожилки, опухшие щеки и налитые кровью глаза. Из носа все время текло. Слово, которое она не позволяла себе произнести ни разу за год, что они были женаты, настойчиво билось в висках: развод. На этот раз его не избежать. Она не будет жить с этим человеком.

Вспомнив, что сотовый остался у Эмили, Энди подняла трубку домашнего телефона и набрала Джил.

– Энди, можно, я тебе завтра перезвоню? А то мы как раз принимаем ванну. Джаред только что обкакался в воде, у Джейка температура, Джона считает страшно смешным проверить, можно ли выплеснуть закаканную воду из ванны прямо в унитаз, а Кайл сейчас на деловом ужине.

Энди сделала над собой усилие, чтобы голос звучал нормально:

– Конечно. Давай я тебе сама перезвоню.

– Отлично, спасибо. Целую! – И в трубке стало тихо.

Энди набрала домашний в Коннектикуте и долго слушала гудки, пока не вспомнила, что по вторникам у матери собрание книжного клуба. Вернется она поздно, подшофе, смеясь над тем, что еще одно трехчасовое заседание пролетело без единого слова о книге.

Следующей стала Лили. Энди не хотела втягивать подругу в длинный и невеселый разговор, хватит ей забот с Медвежонком и Скаем, но выбора не было. Когда Лили подняла трубку на первом же гудке и со всегдашней жизнерадостностью сказала «Привет!», Энди снова заплакала.

– Энди! Что с тобой, милая? Поговори со мной!

– Зачем только я пошла к алтарю! – взвыла Энди, догадываясь, что фраза малоинформативна, но не в силах сдержаться. Стэнли запрыгнул на кровать и начал слизывать с лица хозяйки слезы.

– К какому алтарю? Энди, что случилось?

Пришлось все рассказать.

Потрясенная Лили некоторое время молчала и наконец произнесла:

– Энди, я тебе очень сочувствую. Такое предательство…

– Он сговорился с моими… противниками, – повторяла Энди, все еще не в силах поверить. – Воспользовавшись юридической формальностью, продал мою компанию за моей спиной. Ну кто так делает? Каким человеком надо быть… – Ее щеки были мокрыми от слез, горло словно забито ватой. Она налила себе воды, залпом

выпила и наполнила бокал белым вином.

– Энди, у меня просто нет слов.

– И еще я пока гоню от себя мысль, что Эмили, которую я считала одной из ближайших подруг, объединилась против меня с моим же мужем. В голове не укладывается…

Лежа на кровати, Энди услышала, как открылась входная дверь, и у нее противно засосало под ложечкой. Она не знала, как выдержит ближайшие четверть часа.

– Макс пришел, – прошептала она в трубку.

– Поняла. Звони, когда сможешь. Всю ночь, в любое время. Набирай меня, как только будет нужно.

Энди поблагодарила Лили и положила трубку. В дверях появился Макс. От его покаянного вида, большого букета оранжевых тюльпанов и фирменного пакета «Пинкберри» в руках у Энди снова полились слезы. Только на этот раз их сопровождало тошнотворное сознание того, что этот человек ей уже не муж. Энди подтянула Стэнли поближе и спрятала пальцы в шерсти песика.

– Клянусь жизнью Клементины, я не хотел причинить тебе боль, – сказал Макс с порога. – Клянусь тебе ее жизнью! Если не захочешь меня выслушать, знай хотя бы это.

Энди ни на секунду не усомнилась в его словах. Как бы теперь ни было трудно верить Максу, Энди знала – он никогда не стал бы лгать и клясться при этом жизнью дочери.

– И на том спасибо, – сказала она, вытирая слезы. – Но это ничего не меняет.

Макс положил цветы на комод и присел в шаге от кровати. Он не снял пальто и ботинки, будто знал, что не останется. Вытащив из пакета большое мороженое «Пинкберри» – с арахисовым маслом и шоколадом, – Макс протянул его жене, но Энди лишь молча взглянула в ответ.

– Твое любимое.

– Прости меня за отсутствие аппетита в данную минуту.

Он полез в карман пальто и подал Энди ее сотовый.

– Коляску я тоже привез.

– Отлично.

– Энди, я не могу даже сказать тебе, как…

– Так и не надо. К чему копаться в свежей ране? – Энди закашлялась. Горло отекло и саднило. – Я хочу, чтобы ты сейчас ушел, – сказала она, не до конца понимая, насколько серьезный смысл вкладывает в эти слова.

– Энди, поговори со мной! Надо же объясниться! У нас Клем, мы должны думать о ней. Скажи, что мне…

Энди резко вскинула голову. Встретившись взглядом с Максом, она едва сдержала нестерпимый гнев.

– Именно о Клем я сейчас и думаю. Через мой труп она будет расти, глядя, как ее подлец-папаша предает безвольную тряпку-мамашу. Только не моя дочь. Так что поверь мне – в интересах Клементины ты должен уйти.

Глаза Макса были полны слез. За все годы знакомства Энди видела мужа плачущим раз или два, но сейчас его слезы не пробудили в ней никаких эмоций. Он хотел что-то сказать, но промолчал.