Месть негодяя

Мамаев Михаил

Обедаем в актерском в вагончике втроем — Глазков, Женька-Пятница и я.

— Раньше думал, можно их воспитать, всему научить, оградить от грязи, — делится Женька. — Три месяца назад убедился — иллюзия. Познакомился с шестнадцатилетней. Сначала было волшебно. Но прошло три месяца, и эта пигалица начала мне врать. Казалось бы, радуйся — за тобой ухаживает сорокалетний мужчина, бери от него информацию, впитывай опыт, учись. А если тебе не интересно — так и скажи! Другую найдем… Зачем врать? Неужели она

думает, что ей удастся обмануть того, кто в три раза старше и в тридцать три раза умнее?

— Да, это проблема, — поддерживает Паша. — От кого заводить ребенка? Если бы я мог забрать его после родов, я бы так и сделал — забрал и растил в одиночку. Но у нас же не позволят — нет такой традиции, нет законодательной базы…

— Быть холостяком не так плохо, — высказываюсь и я. — Если вы немного поразмыслите, парни, то поймете — холостяки правят балом!

— Верно, смотрите, какое вокруг нас движение, — с готовностью соглашается Глазков, облегченно вздыхает, как будто только что получил от меня добро не задумываться о собственной семье еще хотя бы лет пять… — Девочки в съемочной группе чувствуют, что мы в поиске, и это их заводит. А если бы мы были счастливыми и верными мужьями? Все бы для них потухло, остановилось, потеряло смысл…

«Если бы ты, Пашка, был счастливым и верным мужем, все потухло, остановилось и потеряло бы смысл не только для девушек нашей киносъемочной группы, но и для девушек всего города, а то и всей нашей необъятной родины, — мысленно констатирую очевидный факт. — Поэтому ты, Паша, государственный человек!»

После смены решаю поехать в центр. Высаживаюсь на проспекте Независимости, иду вдоль витрин в поисках, где поесть.

Нахожу тихое место. Ненавязчиво играет живой джаз. В зале только юная парочка мило воркует над десертом. Сажусь в дальнем углу, официантка, приносит меню.

— Вы один? — спрашивает и, получив утвердительный кивок, убирает ненужные приборы… «До боли знакомо», — думаю, глядя на ее быстрые привычные движения. И вдруг вспоминаю эпизод из фильма «P.S. Я люблю тебя». Герой бросает героиню в ресторане. Официантка спрашивает:

— Ваш друг вернется?

— Нет, — отвечает девушка.

— Значит, теперь вы одна? — и официантка в фильме убирает второй прибор точно так же, как моя официантка. А героиню фильма переполняет грусть…

…Почему я один?

…Когда и с моего стола убрали второй прибор?

…Женщина, как фильм. Постараешься сохранить только, если захочется пересматривать. И не из-за спецэффектов. Не вопрос, пусть спецэффекты будут, но должно быть еще что-то, кроме них…

Снова в Москву

…Год за годом пролетел еще один месяц «беспробудных» съемок… Сегодня утром неожиданно мне дали два выходных подряд и я сразу решил улететь. Не потому, что соскучился по дому — скорее, наоборот — но в Москве накопились дела, не терпящие долгого промедления.

Я

окончательно сросся с ролью Родиона. Моя собственная жизнь как будто растворилась в ней, как в кипятке — сахар или соль. Думаю, когда съемки завершатся, мне придется сжать зубы и выдержать некоторое время на хорошем солнце, пока лишнее не выкипит. А может, я ошибаюсь, и вода — это не моя роль, а моя жизнь, и она день ото дня выкипает, оставляя во мне в виде накипи ненастную судьбу моего персонажа. В любом случае приходится сжимать зубы и терпеть.

В пять вечера последний самолет. Сразу после смены через вечерние пробки пробиваемся в аэропорт.

На заднем сиденье Паша с милым созданием на руках. Создание прижимается к Паше, подставляет под поцелуи изящную шейку. Мой товарищ так взвинчен, словно его щекочут маленькие прозрачные крылышки, торчащие у нее из спинки.

— Ты летишь не один? — шутливо спрашиваю Пашу.

— Ха, я бы рад, но Юленька не может со мной! — кричит. — У Юленьки занятия в школе!

— Почему, могу, — не соглашается Юленька. — Если хочешь, я позвоню маме и скажу, что полетела с тобой в Москву…

— Ничего, в следующий раз! — перекрикивает ее Паша, наклоняется, шепчет что-то в игрушечное розовое ушко. Довольная Юленька страстно целует Пашу, причмокивая на весь мир…

Времени до самолета в обрез. Ловко маневрируем в плотном потоке машин. На остановке у автовокзала высаживаем Юленьку. В аэропорт приезжаем за десять минут до конца регистрации и попадаем в новую пробку, теперь уже у стойки — у музыкантов из популярного московского квартета скрипачей имени Франскевича-Лойе какие-то проблемы с паспортами. Музыканты нервничают, ругаются.

— Зачем дергаться? — возмущается Паша. — Легче решать по-хорошему, без экзальтации. Надо им завязывать с кокаином.

— Почему думаешь? — спрашиваю.

— А ты посмотри на зрачки.

— Может, люди не выспались или простудились. Между прочим, в Европе свирепствует свиной грипп.

— Тогда у них вместо носов должны быть пятачки, — тут же шутит Паша.

Зал ожидания полон. Находим полтора свободных места на диване у стола.

— Свободно? — спрашивает Глазков.

— Присаживайтесь, если, не раздражает громкий смех, — отвечает один из парней напротив.

— Видимо, секрет вашего смеха — в коричневой жидкости в бутылочке на столе? — предполагает Паша, кивая на кока-колу.

— Нет, не в ней.

— Тогда я даже боюсь предположить, в чем…

Паша достает мобильные телефоны — у него их три — меняя телефоны, разбирается с почтой.

— Смотрите-ка, звезда экрана сам с собой в шахматы играет, — шутит тот же парень.

— Да, все остальные мне обычно проигрывают… — парирует Паша.

…Москва. На улице льет. Сидим с Юлей Гулько в ресторане на корабле. Люблю это место. Тихо и за окном вода. И зал всегда пуст. Не скажешь, что центр города.