Мёртвый разлив
Шрифт:
– А ты, стало быть, главный её противник?
– Собственно, почему главный?
– Потому что пыжишься больше других.
– Это я-то? – усмехнулся Вадим и посетовал: – Honey, как ты неправ!
Не удержавшись, Тим хихикнул.
– В этом смысле нормальнее всех крутари, – добавил Вадим. – Наверное, потому, что рискуют чаще. К тому же свои цели они видят лучше и достигать их умеют. Другой вопрос – какими средствами.
– Насчёт целей – это в точку, – подтвердил гость. – Что умеют, то да!
– Собственно,
– Как всегда: о бабах.
– О господи…
– Ненавижу их! – признался Тим. – Эти твои крутари, что коршуны: носятся на своих грёбаных колесницах по улицам, а чуть проклюнется где свежачок поаппетитней – хвать и к себе в гнездо. Поглядеть же стало не на кого!
– Зато оставили умных, – усмехнулся Вадим. – Вот и радуйся, улучшай породу.
– На что мне умные – я сам такой! Человек ищет в других, чего в себе не хватает. Почему, ты думаешь, щупляки любят крупных?
– Ну, с крупными у тебя проблемы не возникнет.
– С толстыми! – возопил Тим. – С толстухами даже, с бабищами! Но не с рослыми, статными да здоровыми – этих ведь тоже разобрали. Не крутари, так «старшие братья» – и у тех губа не дура!
– Что ж, в этом есть глубокий природный смысл, – философски заметил Вадим. – Кто поживучей, отхватывает лучших самок, а проигравший – пусть себе плачет! Кому нужен твой ум, если ты не сможешь поднять потомство? Как говорят американцы: «Если ты умный, почему не богатый?»
– Потому что я не в Америке, – огрызнулся Тим.
– Ага, «здесь тебе не тут», – подхватил Вадим. – А стоит закинуть за океан, кэ-эк развернёшься!.. Повезло американам, что тебя сбросили именно на нас, ударопрочных. А крутарей ты и сам боишься, верно?
– Я сказал: ненавижу!
– Это и значит: бояться. Разве нет?
– Дубьё они, тупари, пр-р-римитивы!..
– Ты уверен? Тогда попробуй, встань с ними в ряд.
– Это как?
– Добейся, чтобы тебя уважали.
– Крутари, что ль? Они уважают тяжёлый кулак.
– Ну, не только.
– А что ещё: груди по три кило и ноги от шеи?
– «Не судите, да не судимы будете!» – назидательно изрёк Вадим.
– Каким ещё свежачком порадуешь?
– «И что ты смотришь на сучок в глазе брата твоего, а бревна в твоём глазе не чувствуешь?» – с готовностью добавил он. – Евангелие от Матфея, глава семь, – куда свежей? Бедняга Иисус: если б сейчас этим хоть кто-то руководствовался!
– Процитировать каждый дурак сможет.
– Так давай тему.
– Пожалуйста: главное достоинство крутаря?
– Сила, – сказал Вадим. – Оружия, мускулов, духа.
– Члена, – буркнул Тим. – А подробней? «Хочу быть сильным, хочу быть смелым!..»
– Эволюция силы, да?
– Согласен.
– O’key, – начал Вадим. – Первое: подкачав мускулы, человек уже выделяется из стада. А научившись ими управлять, словно обзаводится личным оружием. Теперь он
– Ну, ты скажешь!
– Не всякому, но авторитарному – точно. Когда стережёшься не только простого люда, но даже собственных гардейцев, любая заточенная железка покажется чрезмерной. К счастью для наших Глав, огнестрелы сюда почти не проникают, даже у крутарей их немного. Но тем важнее становится умение драться, особенно на клинках. Пока обходишься костями да деревом, ещё возможно не выйти из рамок, хотя и обычным дрыном легко проткнуть грудь. Но сталь для того и куётся, чтобы рассекать плоть. И если не чувствуешь в себе мясницких наклонностей, лучше в это дело не встревать – каким бы романтизмом ни веяло от мечей и шпаг. Для обороны довольно и посоха, что блистательно доказали буддийские монахи.
– Что-то не видал ни одного крутаря с посохом, – заметил Тим. – Вот рассекать плоть – это да! Недаром же их так дружно прочат в мясорубы?
– Занятно, – сказал Вадим.
– Что?
– То ли за последние сутки ты сильно поглупел…
– То ли?
– То ли становишься завистливым.
– Тебе хорошо говорить! – вскипел Тим. – С таким букетом дарований и такой вывеской. Тебе и позавидовать некому!
– Ну да, тебя очень обделили, – возразил Вадим. – Скорее тебя напугал тот инфарктик. Походил месячишко в инвалидах, а проникся «на всю оставшуюся жизнь».
– Зато ты смелый!
– Of course, – сдерживая ухмылку, подтвердил он. – А что, закрались сомнения?
– Боже мой, Вад! – в сердцах воскликнул Тим. – Сколько тебя помню, ты бредёшь по жизни, ссутулясь и притиснув к бокам локти, чтобы, не дай бог, кого-нибудь не задеть! Как можно эдакому громиле быть таким телком? В тебя плюнут, а ты утрёшься и отойдёшь в сторону. Ну нельзя же так, стыдно!
Ещё обличитель, отметил Вадим, – следующий после Алисы. Сговорились, что ли? Правда, та корила меня за иное.
– Может, я не хочу быть «слоном в посудной лавке»? – посмеиваясь, возразил он. – По-твоему, каждому встречному надо доказывать, какой я сильный и сколь опасно в меня плевать? Впрочем, подобная идея редко кому приходит в голову.
– Ну да, стоит на тебя поглядеть…
– Именно.
– Нет, – внезапно сказал Тим. – «Я думал, думал и наконец всё понял»: ты – робот!
– Подумай ещё, – предложил Вадим без особой надежды. – Хотя не всем это впрок.
«Тем более, ты не оригинален», – мысленно добавил он, опять вспомнив Алису.