Мёртвый разлив

Иванов Сергей Александрович

– Вот взгляни, – продолжал Вадим. – Ну, я понимаю, при нашей скудости не разгуляешься, и не требую многого ни от декораторов, ни от спецов – ладно, технобаза не тянет, проехали… Но ведь и в прочем – дешёвка! Хотите вешать лапшу на уши – хотя бы делайте это достоверно, захватывающе, весело. А это что? Нехилые ж актёры, а играют, будто речуги толкают. Ну, с выражением, да… хорошо поставленными голосами. Так ведь не на трибуне, здесь жизнь нужна!.. Значит, плох режиссёр, если не смог их раскрутить, – а как не быть плохим при таком тексте? Ты вслушайся –

это ж белиберда, примитив! Вдобавок и скукота. А оператор – вглядись!.. Попросту стал в сторонке и крутит шарманку, пока другие тянут мякину. Какие там наплывы, акцентирование, игра теней, подбор красок – о чём ты! И не говори, что у нас не хватает умельцев – просто всплывают не они, а такие вот головотяпы… Система!

Алиса заглянула в свой бокал и вдруг рассмеялась:

– Ой, а у меня пусто!

Похоже, заряд пропал впустую. И вправду, кому это надо: «есть у меня другие интэрэсы». Пожав плечами, Вадим налил ей снова и спросил:

– Слушай, beauty, а с чего ты так за меня взялась?

С минуту Алиса молчала, потягивая бренди.

– С чего, с чего… Переезжаем мы скоро – вот с чего, – сказала она наконец. – Подлей ещё, а?

– И далеко переезжаете? – спросил Вадим, выплёскивая в бокал остатки.

– В Центр, конечно. Положение обязывает, ничего не попишешь.

– И то – подзадержались вы среди нас, грешных!

– Не ехидничай, дурачок. Кабы не твоя лень, и ты не жил бы в халупе. У нас все пути открыты.

– Для задолизов, – не удержавшись, буркнул он, но Алиса, к счастью, не расслышала.

– Вот заведутся у тебя дети, – продолжала она, – чего им скажешь?

– Тараканы заводятся.

– А всё-таки? Когда дети начинают стыдиться нищих родителей…

– Конечно, лучше, когда они спрашивают: папочка, а почему ты стал такой сволочью?

– Подумаешь! Вот Марка таким вопросом не смутить.

– Ещё бы! У него и детей, скорее всего, не будет. Зачем ему? Он и без того отлично вписывается в Систему.

– Знаешь что, – обиделась Алиса, – давай-ка сменим тему!

– Давай, – согласился Вадим и невинно спросил: – А правда, что Режиссёр ввёл на Студии право первой ночи?

Алиса рассмеялась, не вполне убедительно, и заявила:

– Вообще, хватит о делах – надоело!

– Давай о другом, – покладисто сказал он. – О чём?

– Чего-то я полнеть стала.

– Живёте слишком сытно. Перевести бы вас на пару категорий ниже…

– Ну не будь злюкой! Чего мне делать?

– Я же давал упражнения – мало?

– А может, лучше почаще массировать?

– Тебе-то, конечно, лучше, – подтвердил Вадим. – А что у меня силы на исходе, тебя не колышет?

– Ну, на это-то тебя хватит, – уверенно заявила она. – Наелся?

– Да вроде.

– Тогда отрабатывай!

Похотливо улыбаясь, женщина выпрямилась, одними кистями потянула за просторные рукава, и пеньюар соскользнул с её плеч – убийственное зрелище, хотя и частое.

– Безжалостная ты мадам, Алиска, – укоризненно заметил Вадим. – Тебя б в стриптизёрши. Эх, будь я моложе!..

– Не

прибедняйся, Вадичек. Лучше смотри на меня, смотри внимательно – я вся тут. Хочешь: встану, повернусь?

– Ради всех святых – не надо! – взмолился он. – Кстати, а где твой благоверный?

– Предупредил, будет поздно – может, к утру. Ну come on, come on же!.. Запереть дверь?

– Смерти моей хочешь?

Алиса надвинулась на него обнажённым торсом и стала болезненно щипать за бока, приговаривая:

– Противный! Злюка! Противный!..

Возбуждённо смеясь, Вадим закрывался руками, потом завопил:

– Эй, студийка, ты перепутала роли! Для чего, по-твоему, я тебя поил? Чтобы расслабилась. А ты чего вытворяешь?

Энергично работая тазом, Алиса вклинилась между ним и спинкой дивана, со вздохом призналась:

– Жаль мне с тобой расставаться, wolf-ище, правда. Хотя и толку с тебя!..

Положим, здесь она врала. Кожа её была настолько насыщена рецепторами, что от массажа женщина получала удовольствия не меньше, чем от самых изощрённых любовных игр. Конечно, если бы это совместить…

– От pussy-cat слышу, – огрызнулся Вадим.

Привычно скинув рубашку, он пододвинул к дивану кресло и приступил было к работе.

– Не здесь, – остановила Алиса. – Хочу в воде.

– Сегодня у нас что, банный день? – удивился Вадим. – Пошла мода!..

Однако подхватил женщину на руки и перенёс в ванну, просторную и добротную, к тому же недавно отреставрированную. После Юлькиных излишеств она не показалась Вадиму роскошной, и вода заполняла её не столь прозрачная, хотя горячая: ещё с прошлого повышения Марку установили газовый титан. Постанывая от наслаждения, Алиса погрузилась на дно, зато её выдающиеся груди расправились в правильные купола, затвердевшими сосками выступив над поверхностью. Опустив в воду руки, Вадим принялся обрабатывать её размякшую, разомлевшую в тепле плоть, избегая лишь самых укромных мест.

– Иди ко мне, – вдруг позвала женщина, не открывая глаз. – Come, ну? Здесь хватит места обоим.

– Где? – откликнулся Вадим насторожённо. – И кто второй?

– В ванне, глупый! – засмеялась она. – Ну, залезай! Удобней же будет.

– Что?

– Мыть меня. Заодно и сам помоешься.

– Третий раз за вечер? My god, неужто я такой грязный!

– Тогда сосредоточься на мне.

– Это что же, выходит, я пошёл на повышение? – сообразил он. – Раньше мне доверяли только массаж.

– Раньше и Марк не задерживался настолько. Похоже, он больше меня не хочет – и ты его понимаешь, верно?

– Вовсе нет, – сказал Вадим искренне.

– Тогда залезай.

Поколебавшись, он всё-таки разделся и забрался в свободный закуток, сложившись чуть ли не втрое. За годы знакомства они повидали друг друга во всех видах, так что стесняться было глупо.

– Осуществляются мечты, – пробормотал Вадим. – Причём с избытком.

Может, не стоило так вожделеть горячих ванн? Но он же не заказывал совместных!