Мёртвый разлив
Шрифт:
– Где вы взяли это? – строго спросил режимник.
Вадим открыл глаза:
– В библиотеке.
– Что? Вы шутите!
– Проверьте. Да там и штамп есть.
Полистав книжку, режимник озадаченно нахмурился. Что-то в их ведомстве дало сбой, если в Крепостную библиотеку проникли даже не забугорные, а – страшно подумать! – импортные книги. Но уж Вадима винить в этом неправомочно. Тем более, библиотеку давно прикрыли.
– Знаете, всё-таки странно, – сказал режимник неуверенно. – Ну зачем вам тратить время и силы на изучение чуждых
– А вы сами читали?
– Разумеется, нет!
– Напрасно, – укорил Вадим. – Врагов надо знать.
Он уже без усилия выдерживал доброжелательный тон, ощущая внутри упругую твёрдость. Режимник растерянно хлопнул ресницами, затем с надеждой вгляделся в индикаторы. Что он ожидал там увидеть, интересно?
– Пусть этим занимаются кому положено, – с опозданием возразил режимник. – Вообще, каждый должен заниматься своим делом.
– А как же народная инициатива? Основатель учит нас…
– Кстати, об инициативе, – оживился режимник. – Собрания вы не игнорируете – это так. Но всё как-то без охоты, без огонька.
– Я по натуре сдержан.
– Сдержанным следует быть с посторонними. А вот вы третьего дня…
– Это по служебной надобности.
– Да? А это? – Режимник выхватил из папки листок и зачитал: – «17-го числа сего месяца проверочная комиссия в составе… ну, это пропустим… застала в квартире жильца Смирнова В. Г. постороннюю женщину. Объяснить своё аморальное поведение жилец отказался, при этом вёл себя вызывающе». Что вы скажете на такое?
– Я уже писал по этому поводу объяснительную.
– Да-да, я читал. Но вы не указали там фамилию вашей… гм… гостьи.
– Фамилии не знаю.
– Интересно. Выходит, в неположенное время вас посещает женщина, и вы укладываете её, простите, в постель, даже не спросив фамилии. Я правильно излагаю?
– Да знаете ли, – усмехаясь, ответил Вадим, – как-то было не до анкетирования. Если помните, иногда это происходит быстро.
В раздражении режимник хлопнул ладонью по папке:
– Шутки тут неуместны! Вам следует помнить, что работаете на режимном предприятии, и быть разборчивее в связях!
– Об этом я помню всегда, – с точно дозированной обидой возразил Вадим, – и с посторонними о работе не говорю – ни при каких обстоятельствах!
– Но вы можете за неё поручиться?
– А зачем? Повторяю, здесь утечки быть не может.
Режимник снова проконсультировался с детектором – с тем же результатом.
– А что вы думаете о лабуправе? – без особой надежды спросил он.
– А вы? – с улыбкой спросил Вадим. – Сверху-то видней.
Со вздохом режимник поднялся и принялся освобождать его от присосок и ремней, напоследок пожелав:
– Если что – заходите.
– А как же, – ответил Вадим. – Обязательно. Всенепременно.
Выходя из режимного отдела (как и положено, через другой кабинет), он вдруг увидел Оросьева, по-хозяйски расположившегося за одним из столов. Насупя кустистые брови, человечек сосредоточенно
– Сколько раз говорил: пиши короче, – остановившись рядом, сказал Вадим. – Не сваливай всё на старших братьев! Сейчас не пришлось бы так напрягаться.
– Ладно-ладно, умник, – пробурчал Оросьев, морщинистой лапкой прикрывая наклейку на верхней папке, – поглядим теперь, кто кого поучать станет!
– Избави нас бог от таких учителей! – рассмеялся Вадим без особой весёлости. – Хотя на другое ты и вовсе не годен. С повышеньицем вас! Долго ты его дожидался, но, кажется, пришёл и на вашу улицу праздник – будто в старые добрые лагерные времена. – Вадим ещё хмыкнул и добавил: – Знаешь, Оросьев, у меня ведь всегда ассоциировался с тобой именно гестаповский мундир – к чему бы, а?
– К усечению языка, – огрызнулся тот. – Болтаешь много!
– А вот с этим придётся повременить, – возразил Вадим. – Дослужись сначала до репрессоров. А ведь хочется, верно?
– Ты куда шёл? – угрюмо спросил Оросьев. – Вот и топай! А мне работать надо.
– Всех нас «на карандаш возьмёшь», да? – полюбопытствовал Вадим. – Или нас уже взял, очередь за другими? Вот, оказывается, куда ты вкладывал душу – или что там у тебя? Уж не засиживайся на службе, «наш паровозик», береги здоровье. В жизни так много радостей, кроме как напакостить ближнему, – вдруг тебя ещё что увлечёт? – Он облокотился на столешницу, наклонясь к Оросьеву, заговорил доверительно: – Хочешь, по старой памяти, совет? Пока можешь, не поддавайся зависти совсем, иначе окажешься в таком болоте!.. Думаешь, вампирам живётся сладко? Ну, напьются они людской крови – а дальше? Они ведь даже не живые… Впрочем, для тебя это абстракции, – заключил он, – стало быть, и совет не впрок.
Распрямившись, Вадим рассеянно кивнул оцепеневшему знакомцу и направился к выходу, отчего-то уверенный, что при следующем допросе его будет терзать уже не тот старенький, доверчивый режимник, а растущий, перспективный, «землю рогом роющий» кадр, созвучный новым временам, – Оросьев. Конечно, если этот допрос состоится.
2. В тени чудовищ
Сразу после обеденного перерыва Вадима позвали к телефону. Очень удивившись, он подошёл.
– И чего сбежал? – укорил в трубке весёлый звонкий голос. – Эх ты, медведище!
Вадим напрягся, сделал поправку на изношенную связь и вспомнил. И то – суток не прошло!
– А что оставалось делать? – ответил он. – Предков твоих дожидаться?
– Ну виновата, прости! – легко признала Юля. – Не умею пить – моя беда. Слушай, я заскочу за тобой – в пять, да?
– Ты понимаешь…
– Буду ждать против входа, чао! – И она положила трубку.
«Чао-чао», – растерянно повторил Вадим. Можешь теперь мямлить до посинения – кто тебя услышит?