Мертвый Город

Резниченко Максим Геннадиевич

Я и сам понимаю, что спокойного наблюдения уже не получится. Монстр за спиной, пусть он хоть тысячу раз будет нематериальным, не даст расслабиться ни на миг, буравя невидящим взглядом наши спины. Да, никакого вреда он не сможет нам причинить, но все мое существо кричит: «Беги!». Смотрю на Клауса. Тот угрюмо молчит, не отрывая взгляд от темнеющей в дверном проеме туши чудовища и поблескивающих в свете солнца глаз.

– Значит делаем так, – решаю я, – прерывать наблюдение за этим, – киваю наружу, – нельзя. Поэтому я сейчас пытаюсь найти нам другое место для наблюдения, а вы следите за всем, что происходит внизу.

– Я с тобой, – сразу говорит Семен.

– И я! – вскрикивает Соня.

– Нет, –

говорю Рыжему, – ты останешься с Клаусом. Соня, идешь со мной.

По крайней мере, она хоть будет спокойна, а случись здесь какая-нибудь неприятность, толку от нее будет немного. Еще раз смотрю на площадь, где человек в плаще уже сидит на земле, но ничего не делает. Вообще-то ничего не изменилось и в пейзаже за окном, только солнце на небе продолжает скатываться вправо, на запад. Ничего не происходит. Последний раз окинув взглядом мертвый город, шагаю к двери, что ведет в бывшую приемную. Надеюсь, мы сможем найти другой наблюдательный пост.

– Кричите, если что, – говорю остающимся ребятам.

– Конечно, – бурчит Рыжий, а Клаус молча кивает.

– Пошли, – обращаюсь к Соне и показываю на выход. – Там находится тварь, если помнишь. Не обращай на нее внимания.

– Хорошо, – девушка нервно кивает.

Паук в человеческом облике все так же стоит у окна, повернувшись к нему лицом, и никак не реагирует на наше появление.

– Спокойно, все хорошо. Она нас не видит и не слышит, – поворачиваюсь к Соне.

Вообще-то, чего уж там, ощущения и впрямь не из приятных, когда видишь тварь, но понимаешь, что ее как бы тут и нет вовсе. И вдвойне неуютней еще от того, что не знаешь, чего ожидать от монстров – вроде как и «кино», а вот если сейчас время внезапно вернется в свое нормальное русло, и мы нос к носу окажемся с тварью?

Отгоняя эти неуместные, но от этого не менее навязчивые мысли, заставляю себя сосредоточиться на решении поставленной задачи – поиске подходящего помещения с видом на площадь. Мы с Соней покидаем бывшую – или будущую? – приемную и оказываемся в коридоре, погруженном в полумрак.

– Фонари, – отдаю короткую команду через плечо и сам включаю оба своих: на шлеме и на оружии.

Пройдя по коридору совсем немного, мы оказались в тупике. Справа – дверной проем и помещение за ним. Осторожно заглядываю внутрь. Голые стены без окон и дверей.

– Возвращаемся по коридору до развилки, – наклонившись к Соне, шепчу ей.

Девушка серьезно кивает. Сейчас это совсем другой человек: собранный и спокойный. Да я и сам чувствую сейчас себя гораздо увереннее, чем тогда, когда приходилось просто наблюдать в окно за неизвестным.

Мы доходим до развилки и сворачиваем влево, в такой же точно темный коридор. Ни следа, ни намека на виденное нами какой-то час назад. Почерневшие и оплавленные стены вокруг. Местами зияющий провалами пол и такой же потолок. Через них видны другие этажи, такие же темные и безжизненные. Никаких запахов, даже сквозняка нет – воздух, и тот, кажется мертвым. Пыль из-под ног взвивается легкими облачками и тут же оседает на ногах. Вот и первый проем справа, но там туда не нужно – мы ищем помещения, выходящие окнами на площадь.

Темноту рассеивает кажущееся далеким окно впереди, прямо по коридору. А вот и помещение слева. Его было видно издалека, благодаря светлеющему на фоне темной стены светлому прямоугольнику дверного проема. Останавливаюсь перед ним. Кручу во все стороны головой, стараясь осветить как можно большее пространство вокруг. Заглядываю внутрь. Здесь заметно светлее, хотя окон не видно из-за планировки помещения. В нескольких метрах от входа – зияющий тьмой провал в полу, тянущийся поперек, от стены к стене. Чертыхаюсь сквозь зубы.

– Что там? –

напряженный шепот сзади.

– Здесь не пройдем, – отвечаю, – в полу дыра.

– Жаль.

– Да, идем дальше. Ты как?

– Спасибо, нормально.

Мы движемся дальше по коридору к следующему светлому прямоугольнику. Его хорошо видно на фоне темной стены. Остается несколько метров, когда, повинуясь инстинктам, я резко вскидываю вверх согнутую в локте руку: «Внимание!» – и замираю, напряженно вглядываясь в сгустившийся вдруг мрак. Напряженно шарю стволом винтовки, пытаясь высветить коридор впереди, но все, что я вижу – это угрюмые стены, пол и потолок. Как ни всматриваюсь, не вижу того светлого прямоугольника, что еще минуту назад был прекрасно виден. Шум дыхания за спиной. Соня освещает коридор позади нас. Справа, совсем рядом, зияет темнотой дверной проем. Все мои чувства обострены, но опасности я не ощущаю, поэтому и не спешу укрыться в помещении справа от нас. Тянусь рукой к шлему и выключаю фонарь. Тот, что на винтовке, я прикрываю ладонью. Закрываю глаза на несколько секунд, вслушиваясь в тишину и давая им привыкнуть к темноте, и открываю. Ни просвета – сплошной мрак передо мной.

– Соня, – шепчу я, повернув голову.

– Что? – тихо выдыхает она.

– Меняемся, – говорю, – и не нервничай.

Обхожу девушку, становясь позади нее. Соня разворачивается и уже светит в противоположную сторону. Я снова прикрываю ладонью фонарь на винтовке и всматриваюсь в темноту. Старательно ищу взглядом прямоугольник двери, мимо которого мы минуту назад прошли. Мои старания тщетны – я ничего не вижу, кроме темных стен.

– Соня, – снова зову ее, – меняемся.

Мы снова движемся по коридору. Луч света выхватывает из темноты дверной проем слева. Мрак царит в помещении за ним. Оно довольно велико, но фонари с легкостью добивают до противоположной стены. Она тянется около двух десятков метров, и в ней есть окна. Абсолютно темные окна. Войдя внутрь, мы сразу сворачиваем вправо и движемся вдоль стены, пока не достигаем угла. Выход в коридор, еще один, он нам не нужен. Нам нужно к окнам. Провал в полу. Аккуратно его обходим.

– Почему так темно? – шепотом спрашивает Соня.

Стоя сбоку от окна, выглядываю наружу.

– Наступила ночь, – отвечаю. – Погляди.

Соня встает с другой стороны от окна и выглядывает.

– Но почему так быстро стемнело?

– Не знаю. Погаси фонарь на шлеме и не свети на улицу.

Девушка быстро выключает тот, что на голове, а автомат опускает стволом вниз и снова выглядывает наружу. В городе стоит ночь. Из-за домов слева выкатывается полная луна, заливая руины бледно-желтым светом. Темные коробки разваливающихся зданий неохотно отражают лунный свет, отчего пейзаж за окном кажется слишком мрачным. Колючие искры звезд на черном небе мерцают зеленым, белым и красным. Пытаюсь найти хоть одно знакомое созвездие, но не преуспеваю, что и неудивительно. С интересом наблюдаю за тем, как на небе следом за луной появляется еще одна, она меньше размером и выползает на небо гораздо медленнее.

Окна этого помещения выходят на площадь. Нам виден белеющий в ночной темени фонтан, а вот человека в плаще разглядеть не получается, да и там ли он до сих пор?

– Как красиво, – подает голос Соня, – и жутко.

– Да, жутковато, – соглашаюсь. – Ладно, нужно возвращаться к ребятам. Мы нашли, что искали.

Действительно, это помещение устраивает меня, как наблюдательный пункт, кроме того, оконные проемы здесь самые обычные, а не от пола до потолка, и можно укрыться за стенами от чужого взгляда. Еще, конечно же, здесь нет ни паука, ни осьминога, чье присутствие заставляет находиться в постоянном напряжении, что совсем не хорошо.