Мертвые молчат
Шрифт:
Миллионеры…
Что-то неприятно засосало у меня под ложечкой.
Конечно! Теперь я вспомнил. Корнелия Ван Блейк – это миллионерша, которую Джоан Никольс встречала в Париже. В ушах у меня прозвучали слова Джанет Шелли:
«У Джоан был удивительный талант заводить знакомых среди людей с толстыми чековыми книжками. В Париже она подружилась с миссис Корнелией Ван Блейк, женой миллионера. Не спрашивайте меня, как ей это удалось, но факт остается фактом. Дважды Джоан приходила к ней в отель, и они вместе обедали!»
Я
Мне показалось неправдоподобным, что она могла якшаться с неудачливой певичкой: вряд ли она вообще заводила с кем-нибудь случайные знакомства. Даже в клубе она держалась до того холодно, что, сиди она рядом с айсбергом, я был поставил немалую сумму на то, что тот вспыхнет первым.
– Кто из этих упитанных парней ее муж? – спросил я.
Сюзи нетерпеливо поморщилась.
– Дорогой мой, она – вдова. Ее муж умер в прошлом году. Вы что, вообще ничего не знаете?
– Не повезло бедняге, – посочувствовал я и, с большим усилием отведя глаза от Корнелии Ван Блейк, занялся своей форелью.
Я обнаружил, что я ее совсем не жажду. Форель, разумеется.
Глава 9
1
Снова завести разговор о Корнелии Ван Блейк я сумел лишь в баре, куда мы зашли, сделав перерыв в танцах.
Сюзи обнаружила, что танцевать я умел. Не скажу, что я чрезмерно одаренная натура, если не принимать во внимание мой ладно подвешенный язык, но танцы – мой конек. Сюзи была так же великолепна, и уже после первого круга она задирала нос не так высоко, снизойдя даже до похвалы мне. Во время второго круга у нее еще чуть убавилось спеси, а после одного особенного лихого танго она стала вообще похожей на нормального человека.
– Пожалуй, пара виски с содовой будет нам кстати, – предложил я, – а уж потом мы вернемся и покажем им, как все это делается на самом деле.
– Где вы научились так танцевать, Чет? – поинтересовалась она, взяв меня под руку.
– Чет…
Впрочем, к каждой женщине нужен свой ключик. Хотелось бы мне знать, какая отмычка, если таковая вообще существует, подходит к Корнелии Ван Блейк.
– Дорогая, – отшутился я, – этому не учатся, с этим рождаются.
Сюзи улыбнулась.
– Так мне и надо. Ну ладно, простите меня за заносчивость. Просто мужчины, которых подсовывает мне Харт, часто совсем невыносимы. Вы даже себе не представляете.
– Бросьте об этом думать. Если девушке нечего беречь, так пусть это будет ее достоинство.
Она смерила меня высокомерным взглядом.
– Пожалуйста, не думайте, что если вы умеете танцевать, то можете еще на что-то рассчитывать.
Я распахнул дверь бара.
– Не стоит звать на помощь прежде, чем вам действительно придется туго. Кто
– Мне хватит и одного слова, чтобы понять, куда вы клоните, – отпарировала она, забравшись на стул и хлопком подзывая бармена.
– Два виски с содовой, – занимая соседний стул, распорядился я.
В надежде увидеть миссис Ван Блейк, я мельком оглядел заполненный бар, но ее тут не было.
– Я часто задумывался, как хорошо быть миллионером. Если бы не природная лень, я бы, пожалуй, что-нибудь сделал в этом направлении. – На эту тему я заговорил после того, как в третий раз расплатился за поразительно дорогие коктейли. – Вот, например, эта Ван Блейк. Сколько, вы говорили, она стоит?
– Ничего такого я не говорила. Никто этого не знает. Считается, что муж оставил ей пять миллионов, но все думают, что было намного больше. Он изобрел какую-то штуку для бурения нефти, и одни проценты с патента приносят ей тысячи. Она купается в деньгах. Сам Ван Блейк вложил капитал в этот клуб, у него был контрольный пакет, а когда он умер, Корнелия продала акции Ройсу. Он теперь и хозяин, и директор.
– Интересно, сколько он ей заплатил? – задал я вопрос, оглядывая роскошный бар.
Сюзи пожала плечами.
– Достаточно. Она ничего не уступит даром.
– Вы сказали, что ее муж умер в прошлом году?
– Да, его убили.
Я чуть не выронил стакан.
– Убили? Как так? Как это случилось?
Она уставилась на меня.
– Все газеты кричали об этом. Если уж у вас такая пытливая натура, почему вы не читаете газет?
– Оставим мою натуру. Готов поспорить, что нью-йоркские газеты не кричали. Кроме того, у меня есть занятия поинтереснее, чем совать нос в газеты. Мне хватает и радио. Так кто же его убил?
– Браконьер. Ван Блейк ненавидел браконьеров. Обычно он до семи утра объезжал свое имение верхом, хотите верьте, хотите – нет, и, если ловил браконьера, бил его хлыстом. Ну и однажды перестарался. Его застрелили, и поделом ему.
– Прямо какой-то феодал. А что сделали с браконьером?
– Не знаю. Он убежал. Полиция его так и не нашла.
Она допила коктейль и соскользнула со стула.
– Пойдемте танцевать. Мне надо вернуться домой пораньше. Завтра я позирую Харту, и мне не хотелось бы выглядеть трупом.
– Подобным образом, мадам, вы никогда не будете выглядеть. – Я был опять сама галантность, когда последовал за ней в ресторан.
Мы танцевали до часу ночи, пока Сюзи не сказала, что ей пора домой.
Весь вечер в клубе я высматривал Гамильтона Ройса, но не увидел никого, кто хоть отдаленно соответствовал бы моему представлению о нем.
Когда мы выходили из ресторана, я поинтересовался:
– Ройс не участвовал сегодня в шоу? Я хотел на него посмотреть.
– Я его не видела. Он не всегда выступает, – голос Сюзи был равнодушен.