Мертвые молчат
Шрифт:
– Куда ты ее задевал? – проскрежетал он.
– Кого задевал? – спросил я, стараясь сохранить невинное выражение лица.
Он ухватился огромной лапой за ворот моей рубашки. Я вдыхал исходивший из его глотки аромат чеснока и перегара.
– Куда ты ее задевал? – повторил он и легонько меня потряс. При этом он едва не сломал мне шею.
Я стоял смирно. Было ясно, что дай я ему малейший повод – и начнется нечто еще более пагубное для моего здоровья, а чтобы подумать, что с ним можно справиться один на один,
– У меня нет никакого пистолета и никогда его не было. Разве это не ясно?
Он с размаху залепил мне пощечину. Ощущение было, как от удара бейсбольной битой. Я едва не ответил, но вовремя сдержался. С ним одним я бы еще сразился, но только без этих двоих, которые придержали бы меня, пока он со мной разделается.
– Ну, ударь меня, – прошипел он мне в лицо. – Чего же ты ждешь?
– Я не хочу вас трогать, – заверил я. – Вы что, с ума сошли?
Он потряс меня еще раз и отпустил. Я явственно ощутил, что во рту у меня расшатались зубы.
– Что ты делаешь в нашем городе?
– Присматриваюсь. Хочу собрать материал для рассказа. А что в этом плохого?
Он посмотрел на меня исподлобья.
– Какой еще материал?
– Мало ли что подвернется… Не понимаю, почему вы так нервничаете. Разве писатель не может приехать в город за материалом для своих произведений без того, чтобы полиция в это встревала?
Его коробило от едва скрытого отвращения ко мне.
– Мы у нас в городе не любим шпиков. Гляди в оба. Второй раз я не предупреждаю. А сейчас выметайся и держись подальше от этого клуба. Понял?
Я натянул пальто.
– О'кей, сержант. Я понял.
– Вон! – рявкнул он. – Проваливай, и чтобы я тебя больше не видел.
Я направился к двери. Я почти ожидал этого, но никак не предполагал, что детина такого размера может столь быстро двигаться. Не успев увернуться от мощного удара тяжелым ботинком под зад, я едва не вылетел из собственных ботинок. Приземлившись на четвереньки, я с разгона просеменил за дверь, быстро перебирая обеими парами конечностей. Ласситер медленно вышел и встал надо мной, обнажив зубы в язвительной ухмылке.
– Напиши про это, шпик, – процедил он. – И учти, что я дам тебе возможность еще кое о чем написать, если еще раз тебя увижу.
Я мог бы убить его; я убил бы его, будь у меня при себе пистолет.
Превозмогая боль, я медленно поднялся.
Охранники открыли ворота. Ласситер с размаха стукнул ботинком по крылу машины. На месте образовавшейся вмятины облетела краска.
– Убрать эту рухлядь с моих глаз!
Я влез в машину и вырулил из ворот.
Меня трясло от ярости. Меня трясло всю дорогу, пока я не подъехал к отелю.
3
На следующее утро, после завтрака, воспользовавшись телефонной книгой, взятой со стола портье, я записал телефон
Я спросил портье, как проехать в Вест-Саммит.
– Вы знаете клуб «Золотое яблоко»? – вопросом на вопрос ответил он.
Я сказал, что знаю этот клуб.
– Тогда проезжайте мимо него по набережной до указателя. Вест-Саммит занимает всю верхнюю часть холма до автострады в Сан-Франциско.
Я поблагодарил его, вывел «Бьюик» из гаража, заскочил в цветочный магазин, чтобы послать Сюзи полдюжины орхидей и записку с извинениями за поспешный уход, и поехал вдоль бульвара.
В «Золотом яблоке» еще спали, когда я проезжал мимо. Ворота были закрыты, так же как и дверь караулки. К моему большому облегчению, по машине никто не выстрелил.
Я катил по пустынному прибрежному шоссе, которое упорно забиралось на вершину холма. У развилки возвышался указатель направления на Вест – Саммит, и я свернул с шоссе на извивавшуюся серпантином крутую, но широкую дорогу.
Вэнстоун оказался последним из имений на широкой, обсаженной деревьями улице. От него открывался вид на океан. Дальний конец территории усадьбы скрывался за покрытым лесом склоном и находился, по моим предположениям, где-то у автострады на Фриско.
Табличка на высоких сварных воротах подтвердила, что передо мной именно Вэнстоун. Высокая стена, поверху которой как кинжалы торчали зловещие острия, полностью скрывала дом. Сторожиха у ворот заявила, что без предварительного звонка по телефону не может быть и речи о том, чтобы попасть на территорию имения.
Когда становишься миллионером, приходится принимать предосторожности. И ты уже связан жестким порядком, сочувственно подумал я.
Проехав мимо ворот, я свернул налево вдоль стены. Вскоре дорога пошла под уклон, и в полумиле впереди я увидел автостраду на Фриско.
Затормозив, я вылез из машины, разулся и забрался на ее крышу. С этой выгодной позиции можно было спокойно смотреть поверх стены, и передо мной, как на ладони, были дом и сад.
Именно такой я и представлял себе обитель миллионера: ухоженные клумбы с массой цветов, ярко-зеленые газоны, напоминавшие бильярдный стол, посыпанная песком въездная аллея и целый ряд китайцев-садовников, копошащихся на солнцепеке.
Дом был большой, белый, под зеленой крышей, с зелеными жалюзи на окнах и очаровательной, защищенной от солнца шторами террасой, на которую вела каменная лесенка в несколько ступеней. Помимо садовников, никаких признаков жизни не проявлялось: никто не прогуливался по террасе, никто даже не выглядывал из окна.
Мне этот дом показался слишком пустынным – я бы в таком жить не стал.
Я слез с машины, обулся и сел за руль. Я был пока еще не готов нанести визит миссис Ван Блейк и поэтому отправился в отель пообедать.