Мерси, камарад!
Шрифт:
Пфайлер подумал о штурмбанфюрере Дернберге, от одной мысли о котором у него сразу же заныло внутри. Вечером майор составил список личного состава, но в штаб дивизии не отослал, а сунул список себе в карман, который и жег его теперь, словно огнем. Дезертирство?! Ему только этого и не хватало. Быть может, капрал сегодня где-нибудь да объявится? Если же нет, то у Дернберга будет доказательство того, что дело с пропажей секретных документов отнюдь не случайность. Вот тогда-то Дернберг отомстит ему сполна за все сразу.
Майор надел фуражку, застегнул портупею и вышел во двор.
Ночь была светлой, по небу тянулись легкие облачка. Можно было видеть даже маяк, который бездействовал с самого начала войны.
Пфайлер осмотрелся. Офицерское казино ночью выглядело более импозантно, чем днем. Оно служило притягательным пунктом не столько для офицеров с толстыми бумажниками, сколько для вражеских летчиков с их бомбами. Более удобное место для строительства оборонительного рубежа, чем здесь, найти было трудно. Повсюду окопы, НП, ходы сообщения, проволочные заграждения, хотя их сейчас и не было заметно. А дальше Гавр, за которым находятся позиции тяжелой артиллерии и огнеметов.
Майор Пфайлер вспомнил, как весной их возили осматривать линию обороны в самом узком месте канала, где он видел огневые позиции батарей 380, 280, 303 и 406-миллиметровых пушек. Но есть и обратная сторона медали. На островах, расположенных в проливе Ла-Манш, на острове Джерси, Гернси и Сарк находились одиннадцать артиллерийских батарей и полностью укомплектованная пехотная дивизия, а на участке между Дьеппом и Сен-Назером находилось только одиннадцать артиллерийских батарей, причем с меньшим количеством орудий. На участке обороны шириной восемнадцать — двадцать километров располагалась одна-единственная батарея, за исключением сконцентрированного здесь же артдивизиона Пфайлера, в то время как на Восточном фронте на таком же участке фронта артиллерии было значительно больше.
В Мервиле, располагавшемся на противоположном берегу реки Орн, было возведено внушительное бетонное сооружение, способное выдержать солидную бомбардировку. Но это только по самому побережью, в глубине же обороны ничего подобного не было и в помине.
Часы на башне пробили ровно час ночи. Затем четверть второго. Майор прислушался. Ему показалось, что он слышит разрывы бомб: звуки шли откуда-то с северо-востока. На горизонте были видны отблески разрывов. Такое приходилось видеть каждую ночь в течение нескольких месяцев: противник регулярно бомбил участок между Кале и Гавром. Устье Сены до сегодняшнего дня было самой крайней западной целью.
И вдруг майор услышал рокот моторов, который приближался и становился явственнее. Майор инстинктивно остановился, услышав, как остервенело залаяли зенитки, стоявшие на пляже. Затем заговорили тяжелые зенитки. В ночное небо взлетели осветительные ракеты.
В свете ракет и разрывов снарядов Пфайлер наконец увидел несколько вражеских самолетов. Они летели прямо на побережье на высоте не более трех тысяч метров. Вокруг них вспыхивали
Спустя минуты три загрохотало где-то на юге. Горизонт окрасился багрянцем. Майор понял, что самолеты противника сбросили свои бомбы на Кан. Пфайлер зевнул, так широко раскрыв рот, что на глазах у него выступили слезы.
Войдя в свою шикарную спальню, он с трудом стащил сапоги и бросил их в угол. Снял брюки. В этот момент со стороны моря снова раздался грохот. Майор прислушался.
«Если так пойдет и дальше, придется спуститься в убежище», — решил он.
Зенитки снова открыли беглый огонь. А через несколько секунд стали рваться тяжелые бомбы. Одна из них разорвалась где-то неподалеку.
Майор потушил огонь и открыл окно. С той стороны Орна блеснула кровавая вспышка разрыва. А над головой волна за волной летели и летели самолеты противника.
Пфайлер снял телефонную трубку и несколько раз прокрутил ручку индуктора.
— Немедленно установите, что происходит в Мервиле!
— Слушаюсь, господин майор!
Майор снова подошел к окну, зенитки все еще стреляли.
Зазвонил телефон.
— Бомбы упали в полукилометре южнее, в чистом поле. Ничего не случилось.
— Спасибо. — Майор усмехнулся и подумал о том, что королевским пилотам, сегодня, видимо, не повезло. Заснуть бы сейчас спокойно — как-никак без четверти час, а в шесть уже светло. И снова зазвонил телефон.
— Сколько раз я вам приказывал не беспокоить меня ночью! — закричал майор в трубку.
— Прошу прощения, господин майор, но вас срочно просит обер-лейтенант Клазен.
В трубке что-то затрещало, а затем послышался голос начальника штаба:
— Господин майор, англичане сбросили парашютный десант!
— Спокойно. Где это могло произойти?
— На восточной окраине Бенувиля!
Майор встал и тут только вспомнил, что он без брюк.
— Ну и что? Там же крепкий гарнизон, хорошее вооружение.
В трубке было слышно, как тяжело дышал Клазен.
— В ноль часов двадцать минут на оба моста были направлены планеры. Десант тоже хорошо вооружен. Часть нашего гарнизона отошла в город.
— Откуда вам все это так точно известно? Сейчас, когда всего без четверти час? — Майор прислушался, не слышно ли звуков, но, кроме шума прибоя да завывания ветра, ничего не было слышно.
— Подразделение Зюстерхена задержало всех отступавших и организовало на южной и восточной окраинах деревни оборону, чтобы перехватить противника, продвигавшегося в направлении шоссе Кан — Уистреам.
— Клазен, дружище, это всего лишь подмога для французских патриотов, не больше. А наши наложили в штаны из-за них.
— Господин майор… — Клазен замолчал, подыскивая подходящие слова. — Подмога для патриотов в планерах… Такого мы еще не слышали.
— А вы видели эти самые планеры собственными глазами?
— Разумеется, нет.
— Ну вот видите. Лучше всего будет, если вы лично выедете на место, а уж после этого доложите обстановку. Спасибо. — Майор положил трубку и, сев на край кровати, снял кальсоны и лег в постель, но ночник на этот раз тушить не стал.