Мерси, камарад!

Хофе Гюнтер

«Мосты через Орн и Канский канал! Если они будут разрушены, тогда нарушится подвоз всего… Но люди Зюстерхена должны все же уничтожить этих самых десантников…»

Над головой все еще гудели самолеты противника.

Майор потянулся, подумав о том, что утром начнется новый трудовой день: придется составлять донесения о состоянии оборонительных сооружений, сообщать, как глубоко в землю зарылись люди, сколько огневых точек подготовлено к ведению круговой обороны. И наконец, придется доложить об исчезновении Баумерта. Сообщить об этом как о самовольной отлучке из воинской части?..

Снова зазвонил телефон.

Докладывал обер-лейтенант Клазен:

— Господин майор, началась высадка десанта! — И, не дожидаясь того, какое это произведет на майора впечатление, продолжал: — Противник сбросил парашютный десант в несколько тысяч человек. Севернее нас. Это я видел собственными глазами. То же самое восточнее мостов на Орне. Предполагаю, что то же происходит и южнее нас.

Пфайлер стоял перед телефоном в одной ночной рубашке. Он спросил:

— А что с мостами?

— Зюстерхен уже вступил в соприкосновение с противником. Без поддержки танков к каналу не подойти. В Бенувиле идет бой. Послушайте сами!

Майор действительно услышал треск стрелкового оружия.

— В Бенувиле? Это значит, что я не смогу отсюда попасть на позицию?

— На машине, вероятно, нет. Зюстерхен ждет подкрепления.

— Подождите меня!

— Слушаюсь, господин майор!

«Итак, высадка десанта началась! Высадка только воздушного десанта! Такого не зафиксировано ни в одном уставе! Да и вообще наставлений по высадке крупных десантов нет. Есть, пожалуй, некоторый опыт, приобретенный в Италии».

Пфайлер судорожно оделся и побежал в бункер. Мельком он увидел, что небо на юго-востоке и юге сплошь покрыто светящимися точками.

Майор спрыгнул в ход сообщения и пошел к командирскому бункеру, расположенному позади какого-то дома.

У стереотрубы стоял лейтенант Бланкенбург.

— Что видно?

— Пока ничего, господин майор.

— Ну ладно.

Майор доложил по телефону данные, которые ему недавно передал Клазен. Выслушал, что каждую минуту можно ждать всеобщей тревоги. На полуострове Котантен, сообщили ему, по-видимому, тоже выброшен десант.

Майор рассердился на самого себя за то, что не послушался Клазена и теперь не был в состоянии доложить в штаб дивизии подробную обстановку.

Майор объявил по дивизиону готовность номер один. Приказав приготовить ему кофе, он подошел к стереотрубе и, покручивая маховичок, стал рассматривать освещенную светом луны бухту. Ни одного корабля не было видно. Ни одного огонька. Никаких сигналов. Ничего. На горизонте легкие облачка. И больше ничего. Вторжение? Трудно поверить.

Посмотрел еще раз: снова ничего. Тогда он начал рассматривать устье реки Орн. Там тоже никакого движения и полная тишина. И лишь на северо-востоке все еще рвались бомбы.

Самолетов противника уже не было слышно. Два часа ночи. Как быстро летит время!

Подошел Бернрайтер.

— Машину подготовьте, поставьте ее за домом. Захватите автоматы.

— Слушаюсь, господин майор!

Пфайлер подозвал к себе адъютанта.

— Господин майор, положение несколько прояснилось. Второй батальон танкового гренадерского полка, усиленный истребительно-противотанковой ротой, следует в Бенувиль. Артиллерийскую поддержку осуществит дивизион тяжелой артиллерии. Противник отошел в село. Больше ничего. Есть предположение, что в Ранвиле тоже идут бои.

Связь нарушена. Что делается севернее нас, мне не известно. Наши разведчики, патрулирующие на шоссе, ведущем в Кан, противника не обнаружили. Вполне возможно, что англичане в первую очередь рвутся к побережью. Если это так, то они выйдут на наши позиции.

— Англичане? — со злостью спросил майор.

— Да, Зюстерхен взял в плен несколько солдат из третьей и пятой британской парашютных бригад.

— Как действует наша связь?

— Пока все в порядке. Все, кто способен держать карабин, находятся на позициях, готовые сражаться в условиях круговой обороны.

Майору вдруг стало страшно: он вмиг почувствовал, как он стар. Чтобы не думать об этом и пересилить охвативший его страх, он приказал пулеметчикам занять места на ОП, где они и без того уже давно находились.

Когда же обер-ефрейтор Новотный принес ему чашку кофе, майора снова охватил страх: лицо у парня было совсем серого цвета, а руки так дрожали, что он даже немного расплескал кофе.

Обер-лейтенант Клазен умел хорошо наблюдать и запоминать обстановку. Однако он не мог видеть, как в 00 часов 20 минут противник сбросил в их тылах парашютистов-разведчиков, в обязанности которых входило указать места, удобные для сбрасывания парашютного десанта. Несколько таких мест находилось неподалеку от расположения артдивизиона майора Пфайлера.

А без десяти минут час английский парашютный десант был сброшен в указанных местах. По звуку охотничьего горна в районе Ранвиля собрались четыре тысячи двести пятьдесят пять солдат и офицеров 3-й и 5-й парашютных пехотных бригад. Им было приказано усилить штурмовые группы, которые понесли большие потери в боях за мосты через Орн. Кроме этого, они должны были захватить населенный пункт Ранвиль, высотки северо-восточнее Кана, взорвать пять мостов через реку Див, подготовив тем самым плацдарм для десантирования 6-й британской парашютнодесантной дивизии. В 3 часа 20 минут шестьдесят девять транспортных планеров должны были доставить на континент десантников с противотанковым оружием, машинами и даже легкими танками. Задача этой группы заключалась в обеспечении восточного фланга района высадки от атак германских танков. Однако эта операция повлекла за собой большие жертвы. Многие из десантников остались висеть на ветвях деревьев, часть была загнана в заболоченную долину реки Див и потонула там, а некоторая часть десантировалась прямо в море и утонула. Были и такие, кто приземлился на «спаржу Роммеля» — высокие деревянные стойки, обнесенные колючей проволокой и заминированные. Находились и такие, кто приземлился в пятнадцати километрах от сборного пункта и был взят в плен.

Южнее города Кан в резерве находилась 21-я танковая дивизия вермахта, которая до этого воевала в Африке и потому принадлежала к числу любимых Роммелем соединений. Все огневые средства этой дивизии были нацелены на узкую полоску земли, находившуюся между реками Орн и Див.

Герхард Генгенбах оделся и, усевшись на скамью, подумал о том, не забыл ли он что-нибудь приказать с тех пор, как была объявлена тревога. Батарея была готова открыть огонь. Правда, снарядов было мало, всего лишь один боекомплект, но это уже не зависело от него.