Мерси, камарад!

Хофе Гюнтер

— Тогда придется вам, Генгенбах, отложить этот разговор на более позднее время. Возможно, парень наложил и штаны от страха перед наказанием, которое его ждет. Я решил на несколько дней передать в ваше распоряжение моего шофера Блетермана. Он довольно хорошо знает здешние места.

Капитан Мюллер доложил о положении дел на огневой позиции батареи. Майор Пфайлер сразу же отпустил его, сказав, что согласно приказу он немедленно переводится в другую войсковую часть. Майор явно нервничал, так как до сих пор из штаба корпуса неизвестно по какой причине не был получен приказ об откомандировании Мюллера к новому месту службы.

Майор

повел нового командира батареи на наблюдательный пункт.

— Это Колмайс и Мюнхоф, — представил майор Генгенбаху двух солдат, сидевших на НП за коммутатором.

— А где офицер-наблюдатель?

— У нас такого нет и в помине.

— А просто наблюдатель?

— В наших штатах и такой должности нет.

— А где буссоль?

— Не имеем.

Генгенбах сокрушенно покачал головой.

— Зенитные батареи, расположенные справа и слева от нас, неплохо окопались на своих ОП, — продолжал майор. — Орудия, которые установлены впереди, как следует врыты в землю. На третьей неделе мая противник предпринимал массированные воздушные налеты, нанося бомбовые удары на участке между Кале и полуостровом Котантен. Долговременные инженерные сооружения успешно выдержали эти налеты — пострадал лишь один из дотов. Деревянные и земляные сооружения на пятьдесят процентов разрушены. Тяжелые же орудия почти не пострадали. Вам необходимо знать, что согласно приказу фюрера здесь должен быть создан укрепленный район по типу тех, которые мы имеем на Восточном фронте, то есть с дотами и дзотами, опорными пунктами, снабженными достаточным количеством боеприпасов и подготовленными для круговой обороны.

Прежде чем вместе с Генгенбахом отправиться на осмотр минных полей и полосы заграждений, установленной вдоль побережья, майор позвонил в город и поручил своему начальнику штаба узнать, где сейчас находится унтер-офицер Баумерт.

— За нашим участком обороны оборудованы позиции полевого типа. Это в какой-то мере успокаивает нас, хотя, правда, они не проходят вдоль побережья, но все же. Перед нами поставлена задача: перехватить противника на побережье и, не дав ему прорваться в глубину обороны, разбить его и уничтожить. Для этой цели все резервы должны быть стянуты в первую линию обороны. В настоящее время у нас очень много работы с установкой препятствий перед урезом воды. Однако необходимо установить препятствия на ширину всей приливной зоны. По сведениям нашей воздушной разведки и аэрофотоснимкам, англичане проводят учебные занятия по высадке десанта во время прилива. И если мы заставим их заниматься разминированием и уничтожением препятствий в полосе обеспечения, то они окажутся в воде, на значительном удалении от берега, под сосредоточенным огнем всех наших огневых средств.

— А какова ширина полосы обороны дивизии на данном участке? — поинтересовался Генгенбах.

— В Бискайском заливе она может равняться сотне с лишним километров, там в этом нет ничего удивительного. У нас же она не превышает и тридцати пяти километров.

— Если военный потенциал англичан и американцев на самом деле такой, как это они показали при высадке десанта в Италии, а их авиация…

— Вы, разумеется, правы. Но если бы вы знали, сколько соединений снято с западного фронта и отправлено в Россию, а сколько еще будет снято! Когда русские в начале марта начали очередное наступление в районе Шепетовки, а затем, форсировав такие водные преграды, как Буг, Днестр и Прут, вышли в Буковину и Галицию, дивизию «Адольф Гитлер», которая находилась здесь, немедленно бросили на Восточный фронт. Танковая дивизия «Герман Геринг» застряла где-то в Италии. А когда в конце марта на южном крыле

Восточного фронта начало попахивать дерьмом, все самоходные орудия из пяти ударных дивизий были переброшены в Румынию. Плюс к тому несколько резервных дивизий. Туда же был переброшен в полном составе и второй танковый корпус. Крупное советское наступление потребовало значительного ослабления западного фронта. Вы удивлены, не так ли?

— Можно сказать — удивлен, господин майор.

— Выгодно только то, когда артиллерия подчинена непосредственно корпусу. Тогда по крайней мере мы немного больше знаем об общем положении.

— Русских нельзя сравнивать ни с американцами, ни с англичанами.

— Это верно. Я слышал, что только за последние девять месяцев пять тысяч абсолютно здоровых немецких офицеров, находившихся здесь, признаны непригодными для использования на Восточном фронте. Хотя они нисколько не хуже нас с вами! Да посмотрите сами на этих людей! Как вы думаете, почему я сменил вашего предшественника? Полная бездарность!

Вскоре они добрались до огневой позиции.

— Для меня известий нет? — спросил Пфайлер.

— Есть, господин майор.

Мюнхоф достал бланк донесения и вслух прочел:

— «Двадцать один час тридцать минут. Разыскать унтер-офицера Баумерта пока не удалось. Нач. штаба обер-лейтенант Клазен».

Пфайлер изменился в лице и крикнул:

— Немедленно соедините меня с Клазеном. — Бросив взгляд на часы, добавил: — Без двух минут десять. Алло! Говорит Пфайлер. Что же могло случиться с Баумертом? — крикнул он в трубку.

— Я лично был в его укрытии. Все его вещи лежат на месте. Что прикажете предпринять?

Рука, в которой майор держал телефонную трубку, скользнула вниз. Он никак не мог осмыслить сказанного ему начальником штаба.

— Я срочно выезжаю! — крикнул он в трубку.

В этот момент где-то поблизости завыла сирена, оповещая о воздушной тревоге. В небе послышался гул самолетов, который приближался с каждой секундой, хотя само небо было темным.

— Куда запропастился этот Бернрайтер? Черт бы его побрал!

— В убежище с Колмайсом. Но, господин майор, сейчас ехать нельзя. — Обер-лейтенант Генгенбах преградил майору путь.

Тяжелые зенитные установки, стоявшие на окраине города, открыли стрельбу, прочерчивая трассирующими снарядами ночное небо. И вслед за ними послышался свист падающих бомб. Они падали на пляж, на инженерные сооружения, в воду, падали и в тылу. Падали и рвались, разрывая своим грохотом тишину ночи. Послышались крики. А со стороны моря уже приближались новые группы самолетов.

— Массированный удар, — сухо заметил Генгенбах.

Позади Лион-сюр-Мера занималось широкое зарево пожара. А самолеты все летели и летели в западном направлении.

— Сегодня они наносят основной удар по бухте и по полуострову и, видимо, сбросят на наши головы больше бомб, чем за целых полгода.

Вскоре появился обер-ефрейтор Бернрайтер и доложил:

— Господин майор, прибыл по вашему приказанию!

— Опять где-нибудь развлекался, а?

— Никак нет, господин майор!

Сев в машину, майор приказал ехать в город в объезд, но и эта дорога была сильно изуродована воронками от бомб.

За час до полуночи майор вышел из машины перед квартирой, в которой жил Баумерт. Осмотрев ее, Пфайлер пришел к твердому убеждению, что унтер-офицер сбежал из части. Все вещи Баумерта были на месте, за исключением пистолета.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

— Говорит Грапентин. Приветствую вас, господин Альтдерфер!

— Чему я обязан удовольствием слышать вас?