Мэр

Астахов Павел Алексеевич

Джунгаров открыл рот, но Козин и не собирался давать прокурору право голоса.

– Когда все подряды городские отдавал своей супружнице?! А?! Где вы все были?!

Джунгаров угрожающе подался вперед, и тогда вмешался Колтунов:

– Стоп, стоп! Свидетель, напоминаю, идет ваш допрос! Не прокуроров, не меня, не подсудимого! А ваш! Если вы готовы давать показания, мы продолжим. Готовы?

«Наконец-то!» – зло подумал Джунгаров.

– Всегда готов! Как пионер! – Козин хмыкнул и еще сильнее облокотился на трибуну.

Он практически лег на нее!

Джунгаров укоризненно глянул на Колтунова, и тот стиснул зубы.

– Свидетель, вам что – неудобно стоять?

– Мне-то удобно! Просто устал! Стоять устал! – огрызнулся Козин.

– А я – сидеть!!! Давай поменяемся?! – вскочил Лущенко.

Джунгаров поморщился. Суд неуклонно превращался в фарс.

Закон

Павлова этот «концерт» устраивал – ни слова по существу Козин пока не сказал, а только распалялся и распалялся.

– Хочешь получить подряд на строительство жилого дома – стань компаньоном Сабуровой! Хочешь построить магазин – поклонись Алене Игоревне! Задумал расширить свое предприятие – спроси разрешения у Первой леди!

В зале откровенно смеялись.

– Почему? – орал – уже не на прокурора, на журналистов – Козин. – Я спрашиваю: почему? С какой стати я должен испрашивать разрешения у ба… женщины?!

Симпатичная журналистка в первом ряду возмущенно фыркнула.

«Нормально», – отметил Павлов.

И Козин говорил и говорил, прокурор молчал, а Павлов красноречивыми жестами удерживал Игоря Петровича от реплик. Прерывать этот поток ярости категорически не следовало. Так, чтобы у самых предвзятых обвинителей не осталось никаких сомнений – здесь личная неприязнь, ненависть, а то и месть по отношению к Лущенко. Впрочем, Колтунов тоже это понимал.

– Свидетель, вы опять увлекаетесь! Ближе к сути!

– А я и говорю по сути! Не хотите меня слушать? Так я уйду!

Козин демонстративно повернулся и сделал шаг с трибуны, но тут же вернулся обратно.

– Уйду из суда. Но не из города! Это я сказал! Петр Козин! А мое слово – закон!

Артем мысленно зааплодировал и, видя, что на этой красивой ноте Козин и закончит, поднял руку. Ни судья, ни прокурор никакого стремления задавать Козину вопросы уже не проявляли.

– Позвольте поинтересоваться, Петр Владиленович?

– А-а-а, господин столичное светило? – заинтересованно протянул предприниматель. – Любопытствуете о наших местечковых делах? Ну-ну…

Артем кивнул и немедля ударил в самое больное место:

– Господин Козин, скажите, почему вас признали потерпевшим?

Петр Владиленович щелкнул костяшками обеих рук и дернул губой.

– Так считает следователь. Что еще?

– Понятно. Тогда поясните, в чем причина вашей странной, как бы это правильно выразиться… ненависти, что ли, к мэру?

Козин негромко рассмеялся:

– Ну

уж и ненависти! Ненависть слишком сильное чувство. Я же сказал, что просто его презираю.

– И все-таки… – вернул Козина к сути вопроса Артем. – Почему?

Козин недобро усмехнулся:

– На таком посту, с такими возможностями он мог наш город превратить в Царствие Небесное. А он превратил его в кормушку для своей семьи.

Лущенко яростно рыкнул, и Павлов, прося мэра не мешать показаниям, сделал быстрый жест.

Свидетель

– Сотни бизнесменов в городе остались без дела! – все сильнее заводился Козин. – Все подряды перехватывает Сабурова! Новые объекты строит Сабурова! Новые районы возводит Сабурова! Осталось только город переименовать – в Сабуров-град!

Кто-то в зале засмеялся.

– Но вас лично и ваше предприятие как коснулась эта деятельность? – поинтересовался Павлов.

Он умышленно не конкретизировал вопрос. И, пожалуй, только Колтунов понимал этот прием, но поправлять вопросы адвоката судья не мог – при всем желании.

– Конечно, коснулась! – уверенно двинулся в ловушку адвоката Козин. – Еще как коснулась! Мы из-за него потеряли более двухсот торговых точек!

Кто-то в зале присвистнул, но его никто не одернул – цифра впечатлила всех.

– М-да! – не выдержал даже Колтунов, но тут же прикрылся рукой, делая вид, что просто откашлялся.

– Вы говорите о ларьках и киосках? – как бы нехотя поинтересовался Павлов.

– О ларьках в первую очередь! – гневно отреагировал Козин и вдруг что-то заподозрил: – А чем вас ларьки не устраивают?

– Да меня-то устраивают, – пожал плечами Артем. – Но они сносились не по воле мэра, а по решению гордумы и комиссии по рациональному использованию земли. – Артем продемонстрировал стопку бумаг. – В материалах дела есть этот документ. В томе 16, на странице 275-й. Это последняя страница, и, возможно, кто-то до нее не дошел. Но вы-то, свидетель, знакомились с делом!

Только что лениво следивший за диалогом Колтунов резко распрямился. Он уже почуял, что ему готовят.

– Адвокат! Я напоминаю вам, что мы допрашиваем не свидетеля, а представителя потерпевшего!

Артем растерянно моргнул:

– Ой, ваша честь, простите! А что… разве вас не допрашивали как свидетеля, Петр Владиленович?

Козин усмехнулся. Ему было приятно, что столь известный адвокат явно сбит с толку.

– То-то и оно! Ясно же, что свидетель – это другой расклад! А то потерпевший! Конечно, допрашивали! Дважды. Оба раза как свидетеля.

«Есть!!!» – поставил Павлов на Козине большой и жирный, хотя и воображаемый крест.

– Перерыв! – с отчаянием в глазах стукнул молотком Колтунов и впился глазами в Павлова: – Артемий Андреевич, зайдите, пожалуйста, ко мне.