Мэр
Шрифт:
Тогда включились в разговор прокуроры.
– Значит, вы считаете, что выиграть у мэра и его жены Алены Сабуровой в городе было невозможно? – Они подталкивали Козина к нужному ответу, и он дал его:
– Естественно! Построили вертикаль или не построили, но факт налицо: ни он, ни она в городском суде не проигрывали. Значит, нашли подход.
– А вы не боитесь сейчас выступать в этом самом городском суде? – вновь подал голос Павлов.
Козин понял, что попался хоть и в небольшую, но все же ловушку. Он должен был либо признать объективность
– После его ареста все изменилось. Теперь он никто и его не боятся.
– Не надо много смелости пинать поверженного льва, – сказал, как бы в сторону, Лущенко.
Все сделали вид, что не услышали. Даже секретарь Аня, давшая слово Артему записывать все без сокращений, пропустила эту реплику. Павлов подхватил:
– Так-так. Значит, раньше не доверяли, а теперь снова доверяете! Интересно, когда вы снова поменяете курс? И тем не менее! Почему же не подавали в суд заявлений, жалоб? Может быть, писали в прокуратуру? – он все наседал на Козина, и тот нервничал:
– Никуда я ничего не подавал и не собираюсь! Я привык выяснять отношения без посторонних. По-мужски! Это они меня уже вызвали, когда я понадобился, – он ткнул пальцем в Джунгарова с помощником. Те снова зашептались.
И тут Лущенко постучал по решетке шариковой ручкой. Это напоминало звук охрипшего треснутого колокола. Судья поднял на него глаза:
– Что такое, Игорь Петрович?
Мэр встал и тяжело оперся на стальные прутья:
– У меня есть вопрос к представителю потерпевшей стороны. Можно?
– Пожалуйста, пожалуйста. – Дмитрий Владимирович излучал понимание и участие. Но все же непроизвольно глянул на часы. До обеда оставалось чуть более десяти минут. По старой военной привычке он никогда никуда не опаздывал, особенно если речь шла о приеме пищи. А есть уже хотелось нестерпимо. Даже вирши не писались. Но закон дает право не только адвокату выступать с заявлениями – подсудимый имеет возможность прервать любого выступающего, как только появится желание давать показания. Законодатель мудро распорядился содействовать человеку, ограниченному в правах, и давать возможность защищаться любым способом.
– Скажите, Петр Владиленович, мы с вами когда-либо встречались?
– Конечно, встречались. Неужто вы забыли?! – Козин прикрыл один глаз и смотрел на мэра. От этого он стал похож на какого-то героя романов Стивенсона. То ли на Билли Бонса, то ли на Джона Сильвера, а может, вообще на старика Генри Моргана. Хотя кто из них был одноглаз, вспомнить не смогли бы сейчас ни мэр, ни его адвокат, ни судья с прокурорами.
Мэр кивнул «пирату»:
– Конечно, не забыл. Если вы имеете в виду нашу единственную встречу с предпринимателями города. Это когда пытались создать Совет при мэрии города.
– Пытались? Ха-ха! Мне кажется, вы сделали все, чтобы этого не случилось! – Петр Владиленович снова перехватил инициативу.
Но мэр поднял руку, и все как
– На самом деле это вы сделали все, чтобы развалить работу Совета. А он, как видите, работает и по сей день. Вас не захотели видеть в Совете сами предприниматели города. Ваши коллеги! Это очень показательно. Но не об этом речь. Я заканчиваю, ваша честь, – он понимающе кивнул в ответ на жест Колтунова, который вдруг показал ему часы и очень многозначительно постучал по ним указательным пальцем. – Я не займу много времени. А еще когда-либо мы с вами встречались лично?
– Не помню! Вы не мой герой и не мой мэр. Я за вас не голосовал и говорю открыто. Мне незачем было к вам обращаться! Но я рад, что на следующих выборах вас не будет в списках и… – Он помолчал и закончил четко и громко: – И на свободе!
– Поживем – увидим, – невозмутимо ответил Лущенко и как ни в чем не бывало завершил свою мысль: – Я не спорю ни с кем. Я лишь хочу подчеркнуть, что, несмотря на попытку представить наши отношения с Козиным и «Козерогом» как некий конфликт или спор, на самом деле ничего подобного и близко не было. У меня не было и не могло быть никаких отношений с этим человеком и его фирмой. Это я заявляю решительно. Поэтому речь идет об откровенном оговоре.
Уточнение
Прокуроры, промолчавшие почти весь допрос их свидетеля – представителя потерпевшей стороны, решили наверстать упущенное. Джунгаров поднял руку:
– Можно? Спасибо. Уточняющий вопрос. Итак, Петр Владиленович, вы сказали, что вашу заявку и собранные документы вообще не рассматривали и вернули до заседания комиссии? – Джунгаров пожирал глазами Козина, пытаясь внушить ему правильный ответ. Но он лежал на поверхности прокурорской хитрости и не требовал экстрасенсорных способностей. Петр Владиленович ухмыльнулся:
– Точно так, ваша честь. Наша заявочка вообще не входила в планы Лущенко – Сабуровой.
Мэр дернулся, чтобы вскочить и ответить этому наглому коммерсанту. Но Павлов невероятным усилием удержал его, повернувшись и схватив за руку через прутья. Это было запрещено, но конвойные милиционеры, наблюдавшие и внимавшие всем процессуальным перипетиям, как по команде отвернулись. Павлов сделал страшные глаза и удержал Игоря Петровича. Но тот был явно недоволен. Вырвал руку и уткнулся головой в колени, обхватив себя руками за плечи. Козин удовлетворенно чмокнул:
– Да-да! Именно так и запишите. Нас выкинули, даже не допустив до комиссии. Не дав возможности объяснить наш план строительства. Может, мы и не такие великие прожектеры, как Сабурова и другие. Но мы должны быть в равных условиях. Кажется, так сказано в Конституции?! – Он гордо поднял указательный палец вверх и ткнул в облезлый потолок судебного зала.
– Значит, вы не смогли свое конституционное право реализовать? – сочувственно спросил адвокат.
Козин опустил руку и ответил в тон вопросу: