Меняя формат Судьбы

Алюшина Татьяна Александровна

– Эм-м-м… – протянул Вольский, несколько тушуясь, – наверное, потому, что это мой дом и я его хозяин.

– Ты? – удивлённо, но без экспрессии, достаточно ровно повторила за ним Даша, руша все представления Вольского о том, как, по его убеждению, должна реагировать женщина в подобной ситуации.

Он-то ожидал форсированного удивления и требования объяснить, почему он не сообщил ей о данном важном факте раньше.

А она вот так – спокойно переспросила и только-то.

Чудо-девушка!

– Да, – пожал он плечами, подтверждая факт владения недвижимостью, и спросил на всякий случай: – Не поинтересуешься, почему не сказал раньше?

– Да понятно же, – отмахнулась Дарья, –

ты же не обязан меня уведомлять о своей собственности. Вот если бы я решила снять этот дом, тогда другой разговор.

– Дашка, тебе говорили, что ты необыкновенная девушка? – выказал Саня ей своё восхищение.

– В том смысле, что зануда или, как говорит Полинка, «душнила»? – уточнила его вопрос Дарья. – Говорили, и не раз. Особенно мама с бабушкой, они считают, что нельзя молодой девушке быть до такой степени серьёзной и продуманной, это портит её характер, внешний вид и жизнь в целом.

– Нет, – осторожно взяв пальцами выбившийся локон её волос и заправив тот за ушко, возразил Вольский, – необыкновенно мудрая и умная, с офигенным чувством юмора. А ещё… – перешёл на доверительный полушёпот он, – у тебя потрясающие, невозможные глаза: тёмно-синие, а когда ты на пике эмоций, они становятся фиолетовыми. Потрясно. И вся ты словно сказка: загадочная, прекрасная и очень, очень страстная… – наклонившись, произнёс Саня у самых её губ последнюю фразу.

И последовавший за его словами поцелуй был не менее потрясающим, сносящим все мысли и способность размышлять в целом куда-то очень далеко, хотя он и отличался от того, самого первого их поцелуя, своей невероятной нежностью и неторопливостью…

А потом глаза в глаза, и шёпот, и снова поцелуй, и резкий переворот, и Дарья сверху… и новый поцелуй, и его ласки, доводившие Дашку до умопомрачения, вызывая в ней какое-то иступлённое, отчаянное возбуждение.

…И снова переворот, и сразу мощное, яркое соединение их тел в одно целое, летящее, несущееся вперёд, к вершине… и их слившийся в один, победный крик великолепного освобождения…

«И это было, и пусть никто не скажет, что такого быть не могло…» – всплыла в голове Дарьи какая-то заблудившаяся в её сознании чья-то цитата. Или не цитата, и это из Ветхого Завета?

Да, собственно, не пофиг ли, откуда выскочила эта фраза, важно, что она совершенно точно описала то, что испытывала и чувствовала Даша в этот момент.

Она где-то парила, и тело её, переполненное потрясающим «послевкусием» оргазма в каждой мышце и каждой жилочке, было невесомым и тяжеленным одновременно.

Вот самое честное слово – она не только не испытывала и не переживала таких чувств и ощущений никогда, она даже не предполагала, что подобное возможно.

– Я сниму у тебя этот дом, – распластавшись обессиленно на животе поперёк кровати, еле выговаривая слова, заявила Дашка.

– А посмотреть? – посмеиваясь, напомнил ей Вольский.

– На фиг, – воинствовала она своей решительностью. – Самое важное я уже проверила: главную кровать в доме.

– Да, – согласился с ней Саня, наклонился и прошёлся лёгкими поцелуями по её позвоночнику. – Кровать я подбирал особенно тщательно.

– Слушай, – спросила Дарья, перевернулась на спину, подтянула одеяло и прикрылась его углом, – а как так получилось, что у тебя здесь дом? Если я правильно понимаю, то место… как это у вас говорят, расположения части или дислокации…

– Место постоянной дислокации воинского подразделения, – ответил ей Вольский.

– Ага, вот оно, это самое, – покивала Дарья, – оно же у тебя не рядом где-то тут по соседству, а бог знает где?

– Ну, не прямо в бебенях каких, но и не близко, да, – подтвердил Вольский и внёс корректировку в её рассуждения: – Но это место

постоянного базирования, а в текущий же момент мы располагаемся на территории временной дислокации, а это не так чтобы далеко. А дом? Да это всё с подачи дяди Мити и из-за его деловитой настойчивости, – усмехнулся по-доброму Саня и принялся объяснять: – Ему участок и дом-развалюшка на нём достались в наследство от дядьки родного, с которым он всю жизнь поддерживал тесный контакт, не забывал, помогал всем, чем мог. Земля на юге, да ещё в черте большого курортного города, во все времена в большой цене. Егорыч дядькин подарок оценил по достоинству и решил осесть в этом месте, когда уйдёт в запас. Старый дом снёс и за пять лет, вкладываясь по мере возможности, возвёл дом. Без отделки, просто стены и крышу. А уж когда уволился из ВКС, разменял свою большую квартиру в Москве, оставил себе однушку в спальном районе, а остальное вложил сюда: в дом с участком. А тут выставили на продажу вот этот участок по соседству, и дядя Митя предложил моему отцу его купить. Посовещались они с мамой, Егорыч сумел цену прилично сбить, да и обзавёлся батя мой землёй на курорте. Только ему это приобретение никуда не пришлось: живут они во Владике, сестра моя младшая троих детей уже родила, у них там всё: служба, работа, внуки. Сюда не налетаешься. Вот отец с мамой и подарили участок мне, а дядя Митя уговорил облагородить землю и возвести дом, мол: получится, будешь жить, а не получится, свой дом на курорте – это крутое вложение, в любой момент приехать отдохнуть, а в случае чего и продать. И взял на себя весь процесс, поскольку бригада строительная у него так и так работает и дизайнер достойный, практически дармовой, дочь его хорошего знакомого, а мне всё равно нужно деньги во что-то толковое вкладывать с перспективой на будущее.

– Не, ну а что, – оценила Дарья получившийся у мужчин расклад, – очень мудрое и дельное решение.

– Вот так у меня дом этот и образовался. Только я в нём не живу. Когда приезжаю в отпуск, селюсь у Егорыча, – и усмехнулся, пошутив: – На постой при полном пансионе. Ну а в доме с удовольствием вожусь, помогаю строителям и отделочникам.

– Ну, идём, – решительно откинув угол одеяла, поднялась с кровати Дарья, – покажешь свои хоромы.

И пошла по комнате, выискивая и собирая свои разбросанные вещи.

– «Самая красивая девушка в мире ходит голой по своей квартире…» – пропел Вольский строчку из песни, с удовольствием наблюдая за Дашей.

– «…у-у-у, – подхватила Дарья, – и ей хорошоо-о-о, у-у-у, и ей хорошо-о-о-о».

– Любишь рок? – удивился Вольский.

– Не то чтобы люблю и фанатею, к тому же «Ундервуд», на мой взгляд, поют и играют не совсем рок. Но вынужденно ознакомлена с его разнообразием и течениями, поскольку их обожает парень Полинки, и такое ощущение, что он вообще живёт в этой музыке. А ты, как я понимаю, рок любишь? – натягивая трусишки и брюки, спросила-утвердила она.

– Уважаю, – кивнул, подтверждая, Саныч и тоже поднялся с кровати.

– Ну что? – спросила заинтересованно-нетерпеливо Лидия Григорьевна Дарью, как только они с Вольским вошли в кухню.

– Мне понравилось, – отрапортовала маме Дарья. – Александр как раз был в доме и всё мне там подробно показал и рассказал, и разулыбалась: – Мам, нам этот дом подойдёт просто идеально. Ты же видела комнатку на первом этаже: она очень удобна для проведения приёмов и занятий, а одна пустая комната на втором этаже для записи блога тоже прекрасно подойдёт. Полностью обставленная спальня только одна, но она большая, мы там спокойно втроём поместимся. Возьмём напрокат у Дмитрия Егоровича кресло-кровать для Павлика…