Мемуар. Часть I
Шрифт:
— Располагайся. Будь как дома. Водка и еда в холодильнике. Хочешь ешь, хочешь пей. Пока можно. Хочешь — смотри телевизор, хочешь — реви. Только соседей не промочи. Не вздумай вешаться, узнаю — убью. На улицу выходить только в пельменную или в магазин. Завтра я приеду, часов в 6–7, будь дома. Ключей у меня запасных больше нет. Больше никому не открывай.
Сказав этот набор слов, я быстро вышел, не дав ей опомниться и сказать хоть слово. Постоял за дверью, прислушался. За мною не гнались.
= 14 =
На следующий день я сразу после работы поехал на Бардина. Катя меня ждала, сразу открыла дверь. Деньги и ключ лежали на
Предложил ей рассмотреть все возможные жизненные пути, которые лежали перед ней. На первом листочке написал «Илья», разделил листок вертикальной чертой. Поставил знак «плюс» слева и «минус» справа. Сначала начал записывать «минусы»: ребенок не его, относится плохо. Потом записал «плюс» — есть комната. Катя с интересом разглядывала эту «аналитику». Я придвинул к ней листок и предложил самой дополнить оба списка. Она подумала и написала в «плюсы» — «много зарабатывает». Я поставил знак вопроса и объяснил, что всяко бывает, доходы в бизнесе не постоянны. Тем более я знал, что с книжками тема у него примерно через год закроется, а на оптовом рынке у него будет получаться не очень. Тогда она поставила знак вопроса после фразы «плохо относится». Сказала, что отношения у них нормальные. Я не стал спорить. Она не учитывала, что её беременность пока не видна, когда это проявится, всё может измениться. Главное, что она включилась в «игру». Отложил этот листок в сторону.
Взял другой, написал «Егор». В «плюсы» Егору записал «отец ребенка». Подумал и поставил знак вопроса. «Хорошо относится». «Надежный». «Нормально зарабатывает». «Обеспеченные родители». Катя оживилась, такой Егор ей подходил. Я продолжил и написал один «минус». «Непонятно как отнесется к своему отцовству».
— Здесь все или хочешь добавить? — спросил я Катю. Она покрутила ручку в руке и не решилась ничего добавлять. «Плюсов» и так хватало, а единственный «минус» был таким большим, что добавлять к нему было бессмысленно. Отложили и этот листок. Она с интересом смотрела, что я буду делать дальше.
На следующем листке я написал «Саша». Да, память у меня не была стерта и она об этом знала. Я написал только начало — «отец ребенка?» и придвинул листок к ней. Понимал, что больше про него она ничего не расскажет. Сказал, что может заполнить потом. Но чтобы сформулировала в голове — сейчас.
Сам пошел на кухню, поставил чайник, потом налил две кружки чаю, принес. Она сидела и смотрела на листок. Больше там не появилось ни слова. Я взял следующий листок, с вопросом посмотрел на неё. Спросил:
— Сама хочешь добавить какой-нибудь вариант? За исключением варианта «Денис», потому, что я беру самоотвод. Она подумала…, видимо где-то в душе надеялась, что раз я так о ней забочусь, то вариант «Денис» чуточку возможен. Чтобы она даже не думала об этом, продолжил:
— Я в этой ситуации только как сторонний наблюдатель. Пытающий помочь своим друзьям.
Она ответила, что других вариантов у неё, получается, нет. Тогда я разложил перед ней все три листка,
Она поняла, я намекаю, что Егор не обрадуется новости. Но возразить ничего не могла. Я предложил, что позвоню ему, может он Катю «потерял» и скажу, что она будет ждать его завтра здесь, так же, в 6 часов. Сам я тогда не приду, а приеду послезавтра, что бы узнать, как все прошло. Она со вздохом согласилась. Когда-то это должно было произойти. Нельзя вечно скрываться. И раз не она придет к Егору, а он к ней, то это будет хорошим знаком… Конечно, он приедет с вполне известной целью… Но может быть ей удастся в интимной обстановке «поделиться с ним радостью» и он тут же возьмет её в жены?
* * *
Егор её в жены не позвал. Не знаю, какой у них вышел разговор, но уверен, что не хотел бы не нем присутствовать. Егор наверняка высказал всё, что думает о Катиной «половой распущенности». Которой с удовольствием пользовался. И это он еще о Саше не знал…
Мне он не звонил, видимо считал, что я его «заманил в ловушку». Катя при встрече тоже была недовольна. Еще бы, она была зла на весь мир. На меня, на Егора, на Илью, на себя…
Раз такое дело и моя помощь больше не требуется… То тогда я попрошу её освободить квартирку. Она достаточно здесь пожила, отдохнула и наверняка сможет теперь о себе позаботится. На ночь я её, конечно, не выгоню, пусть остается до утра… А вот ключ заберу. Пусть, когда будет уходить, ничего не забудет. Захлопнутую дверь уже будет не открыть. Пусть поедет к Илье, еще раз рассмотрит этот «вариант». Но лучше пусть возьмет кое-что не тяжелое из вещей и съездит к маме. Все равно ей теперь не до учебы. А там, глядишь, с Сашей разговор получше выйдет. Маме все расскажут. Совет, да любовь у нее попросят. Порадуют, что скоро станет бабушкой.
На меня её нечего обижаться. Чем раньше она определится с выбором, тем лучше. Лучше быть беременной на ранней стадии и сразу запудрить людям мозги, чем «принести в подоле» и надеяться, что её встретят с распростертыми объятьями. Если Илья откажется или не сможет её проводить, пусть наберет мне на работу, примерно за час до электрички. Может быть я смогу приехать на вокзал. Если же останется или не захочет меня видеть — значит не судьба… Значит все, что я говорил, для неё были пустые слова и дальше я бессилен.
* * *
Она позвонила после обеда, сказала, что Илья плохо её встретил и не пошел провожать её «съездить к маме». Спросила, могу ли я приехать к 4 часам. Я ответил что смогу, нашел её не перроне электрички, которая должна была отправиться в Нижний Тагил. Мы поговорили, я надеялся что вижу её в последний раз. По крайней мере на ближайшие лет двадцать. Она тоже выглядела услышавшей мои доводы и принявшей решение. Похоже, она решила, что сможет окрутить этого лошка — Сашу. Потому, как на мое предложение звонить, ответила с улыбкой: