Мехман

Рагимов Сулейман

13

Хоть Мехман и устал с дороги, но встал рано. Он выглянул в окно. Человек в калошах подметал двор прокуратуры, собирал бумажные клочки, папиросные окурки.

Он всячески старался втереться в доверие приезжих, показать себя душевным другом семьи.

– Дочь моя, ты не смущайся, - просил он Зулейху, - все, что нужно тебе, хоть птичье молоко, скажи мне, я достану!

– Спасибо, дядька, - отвечала Зулейха, едва сдерживая себя, чтобы не смеяться.
– Мы всем довольны.

Не жалея сил, человек в калошах помогал им вчера устраиваться на новом месте, приводил в порядок квартиру, носил воду, вколачивал гвозди.

И

сегодня добрая Хатун сказала:

– Смотрите, этот человек, наверное, не ложился. Уже принес нам воду из родника и разжег уголь, чтобы вскипятить чай, а теперь метет двор...

– Надо поблагодарить его, - сказал Мехман.
– Накорми его, мама, получше, пусть останется довольным. Он беспомощный какой-то, оборванный, очевидно, родных у него нет...

Зулейха тоже взглянула в окно. Она не могла удержаться от смеха при виде этого человека в старых калошах, привязанных к ногам веревкой, в узких брюках галифе с заплатками на коленях, в старой, поблекшей на солнце и такой же помятой, как его морщинистое лицо, кепке.

– Ой, Мехман, этот курьер не сможет даже поднять твои своды законов, кокетливо говорила она, заливаясь смехом.
– Какой-то весь пестрый, разноцветный.

– Нельзя смеяться над стариком, - серьезно сказал Мехман.

– Правда, очень странный старик, ну что-то вроде орангутанга...

– Нехорошо, Зулейха.

– Я ведь шучу, Мехман.

– Можно шутить, не оскорбляя достоинства человека.

– Ой, ты даже дома не забываешь, что ты прокурор...

Мехман улыбнулся Зулейхе и с шутливой беспомощностью развел руками: "Ничего, мол, не поделаешь".

Зулейхе хотелось поболтать немного с мужем. Но Мехман торопился. Он наспех выпил стакан чаю и пошел в прокуратуру. Человек в калошах прервал свою работу, вытер пот со лба и сказал:

– Добро пожаловать, сынок, все тут твое и контора, и земля эта, и двор - все для тебя.

Мехман поблагодарил старика за доброе пожелание.

– Жизни не пожалею за тебя, - бросил ему вслед человек в калошах: Ты - сын моей сестры.

В прокуратуре Мехмана уже поджидал почтительный Муртузов.

– Пожалуйста, товарищ прокурор, пожалуйста, - провожая Мехмана в кабинет, приговаривал он.
– Сколько месяцев уже я вас жду. Несколько раз мне предлагали переселиться в вашу комнату, то есть туда, где вы сейчас живете. Я категорически отказывался, говорил, может быть, новый прокурор завтра-послезавтра приедет, где же он тогда поместится? Между нами, товарищ прокурор, скоро вы сами убедитесь, здесь для юристов не создано никаких условий.

Мехман уселся за свой стол.

– Юристы должны сами создавать себе условия.

Муртузов прищурился:

– Легко сказать, а если не помогают?
– он пожал плечами.
– Я, например, считаюсь плохим человеком в этом районе только потому, что слежу за законностью. Вы, товарищ молодой прокурор, скоро сами увидите, как здесь все самоуправничают. Телефонистки, и те выдумывают свои правила...

– Ну, этому мы положим конец. Извращать закон не позволим, - сказал Мехман с юношеской запальчивостью и деловитым тоном попросил: "Дайте мне, пожалуйста, дела..."

Несколько озадаченный тем, что новый прокурор не расспрашивает о районном начальстве, а сразу приступает к работе, Муртузов открыл шкаф и начал доставать оттуда груды папок.

– Все эти дела возбуждены местными организациями.

– В первую очередь

дайте те, где мерой пресечения избрана изоляция...

Мехман начал читать. Зазвонил телефон. Мехман взял трубку.

– Да, я - районный прокурор.

– Говорят с почты. Это монтер, - раздался голос в трубке.
– Начальник поручил мне особо проверить ваш телефон. Хорошо ли он работает? Мы как раз получили новые трубки. Какие трубки? Телефонные. Сейчас приду, заменю...

– Благодарю вас...

Муртузов с усмешкой заметил:

– Начальник почты проявляет усердие: как только придет новый ответственный работник, сейчас же меняет телефонную трубку.

Мехман не ответил. Он снова принялся читать дела, испещряя поля своими замечаниями и пометками.

– В ближайшие дни эти дела должны быть тщательно проверены, - вдруг резко сказал он.
– Мне кое-что не нравится... Ни в коем случае нельзя допускать какого-либо произвола по отношению к советским гражданам - Мы поставлены сюда для того, чтобы прежде всего следить за правильным осуществлением закона.

Следователь Муртузов глубоко вздохнул:

– Эх, поработаете, сами увидите... Убедитесь... Хорошо, что вы приехали... Все увидите, все... Не раз я говорил бывшему прокурору Залову, что нельзя подчинять закон воле разных лиц. Не послушался он меня, и что получилось? Дела запутал и сам запутался.

Мехман исподлобья посмотрел на следователя.

– Вы, по-моему, были его заместителем?
– спросил он.

– Да, конечно, был заместителем. И сейчас я заместитель. Но не все считаются с моим мнением...
– Съежившись под испытующим взглядом Мехмана, он льстиво сказал: - Честное слово, с первой минуты, как вы появились здесь, я почувствовал к вам симпатию... Даже ночью мне снились, ей-богу... Извините, утром жене Явер рассказывал, что моим начальником будет очень способный молодой человек... И вот сейчас я смотрю, вы на самом деле хотите работать самостоятельно, ни с кем не считаясь...

Мехман все еще перелистывал дела.

– Ведь вы сами ведете следствие? А почему неясно зафиксировано? Не все можно понять...

– А разве дают зафиксировать все ясно?

– Надо писать возможно понятнее. Ведь это не просто листы бумаги. Мехман похлопал рукой по делам.
– Каждая строчка этих протоколов - судьба человека, а может быть, - и целой семьи! Следователь не может обвинять голословно. Надо добиться признания вины, глубоко мотивировать, а потом уже наказывать. Снимать с работы невиновного человека, изолировать его - кому это нужно?
– Мехман поднял голову и посмотрел следователю прямо в лицо. Нельзя играть шутки с невинным человеком, никак нельзя, товарищ следователь.

Муртузов вздрогнул, как будто по комнате пронесся холодный ветер.

– Как можно? Еще бы!

– Да кто же поверит в правосудие, если виновный будет ходить на свободе, а невинный сядет в тюрьму, - продолжал сурово Мехман.

– Я только прошу вас, товарищ прокурор, поставить с самого начала в известность исполком о ваших планах. Не подумайте, что я хочу свалить всю вину за беспорядки в прокуратуре на других, посеять раздор между вами и районными организациями. Упаси бог... Я был здесь одинок, беспомощен, на меня оказывали большое давление... может быть, я тоже кое в чем повинен... Голос у Муртузова задрожал: - Может быть, и я предстану перед вами как обвиняемый за злоупотребление своей властью, своим служебным положением.