Медведь
Шрифт:
– А ты застолби ее! Чтобы больше не волноваться так.
Увидев недоумевающий взгляд друга, пояснил:
– Мне тебя учить, что ли? Чпокни – и все дела. Никуда она не денется.
Поначалу Виктора принял эти слова в штыки, даже чуть не поругался с Рудневым. Галя казалась ему чем-то воздушным, неприкосновенным, к чему нельзя лезть с грязными руками. Она излучала невидимый эфир, в котором он купался и получал от этого наслаждение. Но стоило закрыть глаза и представить себя в постели с девушкой, как внутри вскипала волна желания и обещала наслаждение в тысячу раз большее. Как свободное падение с самолета
Все-таки он был мужик, хоть и влюбленный.
А через некоторое время признал слова Руднева справедливыми и стал готовиться к главному поступку в своей жизни. Все, что было у него с женщинами прежде, отмел и больше не вспоминал. Во всем мире имелась только одна девушка, которую он стремился получить полностью.
Все решил один случай. Они проводили вечер в университетском общежитии, где у Галины жила новая подружка. Там к их кампании и прицепился паренек с биологического факультета. Он был просто собранием анекдотов! Рассказывал их несколько часов подряд, так что девчонки смеялись, не умолкая. И при этом всякий раз посматривал на Галину, словно давал понять, что свое выступление посвящает ей. Потом оказалось, что он входит в команду КВН универа, и это только подлило масло в огонь.
Так уж сложилось, что в составе команды были почти одни ребята, а в группе поддержки, соответственно, девочки с первого по третий курс. Парень и предложил Галине вступить в их группу. Расписал в красках и лицах, как это здорово выглядит со стороны – романтично и интеллектуально насыщенно.
Галя загорелась идеей, и стала посещать репетиции КВН-щиков. Волей-неволей вместе с ней пришлось ходить туда и Виктору.
Возможно, если бы он сразу расставил все точки над «i», поговорив с девушкой серьезно об их отношениях, все получилось бы иначе. Но она была еще юна и любопытна, ей хотелось не отставать от жизни, а пить ее полной чашей. Как, впрочем, и большинству студентов. В этом отношении Виктор был уже стариком: он определенно знал, что ему нужно.
И поэтому в один из дней пригласил Галю на дачу к своему однокурснику. Там было несколько пар – как новых, так и уже состоявшихся. Дело происходило в феврале, и дом, как следует, протопить не смогли: все были слишком заняты романтической частью вечеринки. Когда пришло время ложиться спать, ребята поняли, что упустили важный момент. Только, чтобы все исправить, требовалось время. Конечно, в печи набросали дров, зажгли электрические камины, но раздеваться все равно никому не захотелось. Выход из положения нашел Виктор. Он порылся в одном из ящиков и извлек оттуда туристический спальный мешок.
В этом мешке они оказались вдвоем с Галей.
Хмель расслаблял, но не настолько, чтобы потерять над собой контроль. Виктор понял, что наступает самый главный момент в его жизни: он должен показать все, на что способен.
Конечно, когда он повел девушку на второй этаж, у него немного дрожали руки, а в голове царил полный кавардак. Так бывает не только у людей. Мотылек, порхающий вокруг благоухающего цветка, не сразу садится на него. Вначале он трепещет от наслаждения, вдыхая аромат нектара, потом отлетает чуть подальше – и вздрагивает, любуясь красотой лепестков. Лишь когда получит эстетическое наслаждение – ныряет в одуряющую пучину цвета
Они забрались в мешок и тесно прижались друг к другу. До этой поры Виктор только пару раз целовал ее в темном подъезде, когда провожал до квартиры: Галина всякий раз старалась выскользнуть и торопилась домой. Но сейчас ей некуда было деться, она это понимала и сама. Поэтому позволила целовать себя, сколько он хочет.
На ней был свитер, и через него он чувствовал, как набухает ее грудь. Когда они согрелись в мешке, он задрал этот свитер вместе с майкой, вывернул бюстгальтер – и растворился в теплоте девичьего тела.
Было страшно тесно и неудобно. Галя закрыла глаза и полностью отдалась ощущениям, а Виктору пришлось «изобретать способы и принимать решения». В конце концов, он немного расстегнул за своей спиной молнию мешка, и это спасло положение.
Они уснули почти голые. Джинсы и трусики девушки болтались где-то в ногах, она повернулась спиной, доверчиво прижавшись к нему ягодицами, и он обеими руками сжимал ее груди, словно боялся расстаться с ними хоть на мгновение.
Следующую ночь на даче они опять провели вместе. Эти часы запомнились ему на всю жизнь. На этот раз Галя сняла бюстгальтер заранее, и они прижимались друг к другу, обмениваясь теплом тел. Даже под утро, когда печь остывала, а дом вымораживался, им вдвоем было уютно и комфортно.
Теперь она стала полностью ЕГО девушкой. Осознание это приводило Виктора в восторг. Какое-то время он находился в эйфории, понимая, что обладает сокровищем, равным которому нет в мире. И все-таки его не покидало тревожное ощущение возможной потери. Иногда он на секунду представлял себе, что вдруг появляется некий человек, который тоже предъявит свои права на Галю, и за нее придется биться. Он заранее ненавидел этого человека, желал ему смерти еще до рождения, и озирался вокруг себя, чтобы не пропустить его появления. Ощущение того, что ради обладания девушкой он готов покалечить кого-то, немного пугало Виктора. Он старался не придавать значения своим фантазиям, но от этого тревога никуда не уходила. Она лишь становилась гибче, появляясь в самые непредсказуемые моменты и отравляя ему жизнь.
На восьмое марта он подарил Гале золотое кольцо. Для этого пришлось две недели разгружать ночами вагоны с зерном, и руки со спиной просто отваливались: при росте почти сто восемьдесят сантиметров Виктор все-таки выглядел щуплым ботаником. Он не был рожден для такой работы.
Сверкающие глаза девушки почти мгновенно вылечили его. В этот день они с Галей были счастливы.
– Послушай, – сказала она однажды. – Почему-то мне кажется, мы поступили не очень хорошо там, на даче.
– Ты о чем? Было здорово.
– Да, правда. Но мы поторопились. Давай больше не будем этим заниматься…
Она смотрела на него большими глазами, и ее волосы заструились по плечам золотисто-соломенным водопадом. Цвет был натуральным, и даже Андрей Руднев оценил его на «отлично».
– Ты не хочешь, чтобы мы больше…
– Пока! – пояснила она терпеливо. – Только пока.
– А когда же будет можно?
– После того, как поженимся.
Ответ был таким неожиданным, что Виктор оцепенел. О свадьбе он сам стал думать только недавно, но мысль, возникнув однажды, продолжала укрепляться день ото дня.