Медведь
Шрифт:
Ехать или не ехать, Виктор не сомневался, хотя время-то было уже упущено. На могилу можно и зимой сходить, все одно остался для матери непутевым. Но имелось еще обстоятельство, которое пересилило все его причины остаться дома. Оно, это обстоятельство, тлело в душе, дожидаясь своего часа, чтобы вспыхнуть пожаром. И, похоже, смерть матери этому и способствовала…
Не бывает атеистов в окопах под огнём…
Когда последний аккорд затих, Виктор подумал, что девушка как-то
– Хорошо, – сказал он, для убедительности еще и кивнув. – Сильно. Давно играешь?
– Давно. Живу я этим.
– В каком смысле? – По всему выходило, девушка была занятная – не смотри, что больше восемнадцати не дашь.
– В Нижнем на Большой Покровке работаю. Пою или аскаю. – Она посмотрела на собеседника и после паузы пояснила: – Деньги собираю у прохожих. Это в зависимости оттого, сколько у нас ребят соберется.
– У вас целый оркестр, что ли? – удивленно хмыкнул Виктор. Дороге он тоже не забывал уделять внимание.
– Нет, просто друзья приходят. Когда Макс с Геном поют, мне делать нечего. У Макса голос такой, что душу выворачивает. С ним аскать хорошо. Да его и знают уже все. Он давно на Покре прописался. Может, вы тоже слышали.
– Вряд ли. – Виктор посмотрел на собеседницу. Расческа ей явно не повредила бы. А еще лучше – поход к парикмахеру. Волосы длинные – чуть ниже плеч, но так небрежно прихваченные на затылке каким-то подобием приколки, что множество прядей просто свисало по сторонам и даже уши умудрялись почти закрыть. – Я в последние годы не бывал в Нижнем.
– А-а, – протянула она понимающе.
– И много зарабатываешь, если не секрет?
– Когда сотню, когда две. На дринч хватает.
Виктор немного напрягся, соображая, о чем идет речь, потом догадался, что это, скорее всего, что-нибудь адаптированное из английского. Дальше разобраться было уже легче.
– И что, всегда этим заканчивается?
Она с некоторым непониманием посмотрела на него, потом вдруг замотала головой:
– Нет! Но часто. Ведь нам торопиться некуда. Посидим, потом разбегаемся кто куда.
– Такое ощущение, что вас дома никто не ждет, – хмыкнул Виктор.
– Конечно! Макс в подвале живет. Ген – в детском садике ночует. Он там работает. Правда, без трудовой, потому что в паспорте прописка рязанская.
– Ого!
– Вместо него какая-то женщина устроена. Ей стаж идет – ему деньги. Всем хорошо. К тому же спать есть где.
– А ты, стало быть, в Дзержинске обосновалась?
Девушка нахмурилась и отозвалась с небольшой задержкой.
– Ага.
– С родителями?
– Вот еще! – Она даже взъерошилась, став больше походить на воробья. – Они у меня далеко, в Сеченово.
– Учишься, что ли, здесь?
– Училась.
– Что это значит?
– То и значит. Бросила. – Девушка произнесла это буднично, словно каждый день меняла учебные заведения. – После второго курса. Надоело. А вписалась к одному знакомому… Он алкаш, но,
Виктор включил поворотники и стал перестраиваться в левый ряд. Девять лет назад в этом месте светофора не было. Правда, тогда и машин на дорогах столько не ездило – поворачивай без проблем. Сейчас одних только дальнобойщиков в пределах видимости маячило штук двадцать, не меньше.
Съехав с Московского шоссе, двинулись на юг. Осталось еще километров пять, и можно будет нормально отдохнуть. Он не останавливался в мотелях, потому что в августе ночами еще не холодно, а на фоне жаркого лета в машине спать даже лучше, чем в гостинице. К тому же ее конструкция приспособлена к таким ситуациям: сиденья раскладываются – можно двоим улечься без проблем.
Они одолели последние километры в молчании: девушка запаковывала в чехол гитару, Виктор задумался о своем. У Северных ворот он спросил ее:
– Где тебя высадить?
– Возле «Эдема».
– Честно сказать, я давненько не бывал здесь, поэтому не знаю, где это.
– Раньше он назывался «Детский мир», – подсказала она. – Если прямо ехать, две остановки.
Вскоре Виктор остановил машину и повернулся к пассажирке:
– Ну, удачи тебе!
– Спасибо.
– Не за что.
– Приезжайте в Нижний. Я почти каждый день на Покровке. Пройдете мимо кинотеатра, там еще в кафе ремонт идет. Мы тут недалеко тусуемся.
Он кивнул:
– Постараюсь.
Девушка уже выбралась из машины и взялась за дверцу, чтобы ее прикрыть, когда Виктор спросил ее с улыбкой:
– Как звать-то тебя?
– Юля…
Дверка захлопнулась, и компьютер перестал пищать. Виктор провожал взглядом попутчицу, пока она не перешла на другую сторону дороги и не скрылась за поворотом ближайшего дома, потом снова завел мотор.
2
Привычка всегда быть первым появилась у Виктора еще в школе. Учеба давалась легко, но таких, как он, в классе было немало, и это служило главным стимулом, чтобы не расслабляться.
Особых планов на жизнь он не имел. Знал, что будет поступать в университет, даже прикидывал, что на радиофизический… Впрочем, способностей и знаний ему хватило бы для любого другого факультета. Почему выбрал радиофак, объяснить, не смог. Наверно, судьба.
В последнем классе появилась у него девочка, которую звали Танзиля. Она была татарочка, и мечтала после школы поехать в Казань, поэтому никакой перспективы у их отношений не было. Да, сказать по совести, к тому времени Виктор еще не созрел для противоположного пола. Дружба вылилась в прогулки по городу, разговоры о высоком и иногда – походы в кино. Он даже не поцеловал ее ни разу. Когда Танзиля уезжала, провожал на вокзале, но вместо обещаний ждать только попросил написать, как устроится. Письма так и не получил и, по большому счету, не расстроился из-за этого.