Медь химеры

Пирс Энтони

– Шесть человек на ферму. Яйца, молоко, пару цыплаков. Не берите ничего, кроме пищи, не больше, чем необходимо, и никаких вольностей с женщинами. И побыстрее!

Солдаты поскакали во весь опор, покачиваясь на своих конях, пока Мор мог их видеть. Он покачал головой, понимая, что даже это занимает больше времени, чем необходимо. Поджаренный цыплак заставит его желудок благодарно улыбнуться. Должно быть что-то такое, что даст ему почувствовать себя прилично. Конец войны тоже мог бы сделать это, хотя он и был наемником.

Прежде всего, как

он умудрился влезть во все это? Должно быть, виной тому какие-то магические трюки во время королевского приема в Келвинии. Что-то в вине сделало его чувствительным к приказам, которые он не мог считать справедливыми, и даже заставило с нетерпением ожидать сражения. Король Рафарт использовал магию? Но Мартон был уверен, что это был вовсе не Рафарт. Должно быть, Рафарт, настоящий король, был убит или с ним приключилось что-нибудь еще. Он знал это, точно знал и ощущал себя беспомощным.

– Генерал! Генерал Крамб, сэр!

– Да? – Мор не терпел церемоний с подчиненными.

– Сэр, мы не можем подобраться к зданиям. Воздух отталкивает нас назад и не пускает. Ни мы, ни наши лошади не можем ступить на дорожки, ведущие к домам.

– Снова магия, – заметил Эйбили. – Если провиант у нас закончится до того, как у нее истощится магия, нам придется вернутся восвояси.

– Уверен, что именно на это она и рассчитывает, – сказал Мор. Ему следовало бы радоваться этому, потому что он и в самом деле хотел вернуться.

Но почему-то он был уверен в том, что на этот раз тактики колдуньи будет недостаточно, чтобы остановить их.

Атакующая кавалерия уже давно исчезла. Лестер, напрасно разыскивавший какие-нибудь доказательства того, что враг действительно был здесь, рассматривал все следы их появления. Стрелы, выпущенные из луков и арбалетов, и копья неподвижно лежали на излете за пределами той области, где никогда не было сил неприятеля.

Он отдал приказ собрать все разбросанные снаряды, и его люди собрали их. Так прошел день, который едва ли можно было назвать днем сражения.

Той ночью капитан Бэрнс подошел к нему у лагерного костра. Он образцово отсалютовал Лесу, как и подобало наемнику, и прошедшему выучку в Трооде. Лесу пришлось сначала вспомнить, что ожидалось при этом от него самого. Наконец он вспомнил и козырнул ему в ответ.

– Вольно, капитан. Что вы об этом думаете?

– Это магия, сэр.

– Я тоже так считаю.

– Если каждый раз, когда мы будем встречаться с врагом, он будет оказываться не настоящим…

– У нас в результате не окажется никакого другого оружия кроме мечей.

– Да, сэр. Но предположим, что мы встретим врага, и этот враг окажется настоящим? Что у них есть настоящие стрелы для луков и арбалетов и копья; а наши стрелы и копья израсходованы на призраков и фантомов? Я имею в виду, что будет, если вслед за призраками появится настоящий враг, а мы не обнаружим разницу?

– Хорошо сказано, капитан. Отдайте приказ: никто не должен выпускать больше чем по одной стреле, пока мы не обнаружим,

что те, кто нас атакует, это настоящий противник.

– Да, сэр. Есть, сэр. Немедленно, сэр.

Позже, этой же ночью, Лестер пытался заснуть и думал о том, что надо было выставить рядом пост одного из наемников. Протяжный заунывный вой волкотов доносились отовсюду, от него кровь стыла в жилах. Он вытащил меч из ножен и выбрался из палатки, ничего не думая при этом. Оказавшись снаружи, он зажмурился от огней костра и полной грудью вдохнул холодный ночной воздух. Волкоты должны быть там, в лесу, как раз за костром.

Неожиданно перед ним возникла огромная серая тень с горящими красными глазами; она прыгнула, собираясь вцепиться ему в горло.

Он поднял меч и нанес удар, вкладывая в него всю свою силу. Зверь пропал. На его месте оказался огромный канцийский солдат в полном обмундировании. Прежде чем Лестер сумел опомниться, враг приставил к его горлу меч и заслонился щитом на случай возможной атаки умирающего командира.

Лес подумал о Джон. Его глаза видели свет звезд и капли масла на лезвии меча. Врагу требовалось только чуть подтолкнуть меч и вонзить его в тело. И тогда кровь Леса потоком разольется по лезвию меча, по руке и по доспехам солдата. Он издаст свой последний хрип «ХХУШШ», и дыхание покинет его, он упадет, и все погрузится во мрак.

Солдат злорадно и жестоко усмехнулся. В его глазах зажегся огонь победы…

И, так же неожиданно, как и появился, он исчез. Лес стоял один около входа в палатку. Он сделал несколько судорожных глотков. Да, вещи такого сорта легко могут лишить мужества наступающую армию. В прошлом это, должно быть, много раз успешно действовало.

Зоанна смотрела, как Рауфорт, который был так похож на того короля, за которого она вышла замуж, греб короткими энергичными взмахами весел. Тусклый блеск светящегося лишайника на стенах создавал впечатление сумерек. Но сейчас было совсем рано, солнце только что встало.

Она улыбнулась своей самой ледяной улыбкой, увидев маленький водоворот, отмечавший нужное место. Такая маленькая незаметная вещь, ее так легко пропустить и потерять. Ни один круглоухий еще не обнаружил ее, и никто и не обнаружит, если все получится так, как задумала она и другие, ей подобные. Рауфорту в этом отношении была предоставлена огромная привилегия.

Двигаясь осторожно, так, чтобы не раскачать лодку, она скинула со своих нежных белых плеч мягкое шелковое платье и откинула назад прекрасные волосы, золотисто-красные, как золотая чешуя дракона. Она ощутила, что Рауфорт пристально рассматривает ее обнаженное тело и восхищается нежными округлыми грудями с их твердыми розовыми сосками. Его глаза скользили вниз по ее плоскому животу, останавливались, восторженно оценивая его сладострастные округлые формы. Она уже была не молода, но твердая дисциплина и магия сохранили много от ее физической юности, а это всегда было полезно, когда надо было иметь дело с мужчинами.