Майло Тэлон
Шрифт:
Укромное место в горах с еще более высокой горной долиной за ним и выше него.
Поездка туда могла быть именно тем, что требовалось. Но сначала записная книжка.
Глава одиннадцатая
В отеле я сунул в карман записную книжку, чтобыы пролистать ее позже. Спустившись на первый этаж, остановился у стойки портье и взял ответы на некоторые свои письма, но читать не стал, а положил их вместе с записной книжкой.
Вспомнив упавшую на место занавеску в окне напротив ресторана, я вывел коня из конюшни через задние ворота, объехал вокруг
Когда я вошел через черный вход, Герман обернулся.
– Ты сегодня поздновато. Она волнуется.
Джон Топп уже сидел за столиком. Он посмотрел на меня, затем перевел взгляд с меня на вход с кухни. В какой-то момент мне захотелось упомянуть занавеску, но потом решил, что не стоит. Молли подошла с кофе, как только я сел.
– Вы поздно, - сказала она.
– Надо было взять коня, - ответил я.
– Хочу проехаться. Надо уехать из города, подышать свежим воздухом.
Она засмеялась.
– Из города можно выйти пешком не больше, чем за минуту, - сказала она, - с любого конца.
– Для меня это большой город.
– Я шутил, но отчасти это предназначалось Джону Топпу.
– Самый большой город, который я видел до двадцати лет, состоял из трех вигвамов и chosa.
– Что такое chosa?
– Землянка. Меня затащили туда на аркане. Я никогда в жизни не видел столько людей одновременно. Подумать только, там наверное было человек шесть или семь!
Молли налила мне кофе.
– Это был год большой засухи, - продолжил я.
– Мы, ребятишки, не могли дождаться воскресенья.
– Пойти в церковь?
– Сделать глоток воды. Каждое воскресенье Ма давала нам попить. Остальное время мы сосали камушки. Поэтому-то в нашем краю вся земля покрыта маленькими камушками - когда-то они были большими, но мы, ребятишки, высосали их досуха. Высохшие русла рек можно было определить по облаку пыли.
– Почему пыли?
– Рыба поднималась вверх по реке. Она поднимала тучи пыли. Когда начались первые дожди, некоторые рыбы так отвыкли от воды, что утонули. Можно было идти по берегу и надирать их целыми дюжинами.
– Пейте свой кофе.
У меня было чувство, что рано или поздно мне придется сцепиться с Джоном Топпом. Я не искал неприятностей, но в его присутствии чувствовал себя неуютно и думал, что именно за это его держит Джефферсон Хенри: улаживать все возникающие проблемы. Если дело пойдет тем же ходом, что и раньше, у нас будут неприятности. И все же мне не хотелось, чтобы его пристрелили, прежде чем у нас появится возможность помериться силами.
Вся беда заключалась в том, что впервые в жизни я почувствовал неуверенность. Мне приходилось довольно часто выяснять отношения с помощью кулаков или револьверов, я считал, что в драке меня так просто не возьмешь. Однако в Джоне Топпе было что-то, внушающее страх. У него были огромные, бугрящиеся мышцами руки и плечи, и несмотря на крупное сложение, он двигался с грацией и быстротой
Поэтому мне не хотелось, чтобы в него стреляли, пока я не примерю свой кулак к его подбородку.
Бегготт может охотиться за мной, а может и за ним. Хуже всего, что он может выбирать момент, чтобы выстрелить в Молли, которая знала больше, чем рассказала. Она наверняка знала слишком много, чтобы кто-то мог спать спокойно. А потому я хотел поговорить с ним.
– Молли? Мистер Бегготт был здесь?
Краем глаза я заметил, что Топп поднял голову, а его вилка застыла на полпути ко рту.
– Он заходил раз или два. Кажется, он покупает все, что нужно, в магазине. Иногда я его вижу на улице с мешком в руке.
– Интересно, - сказал я.
– Не он ли живет в комнате на втором этаже на другой стороне улицы? Кто-то ее снимает, а Бегготт в отеле не останавливался.
Молли принесла мне завтрак, и больше я не разговаривал. Топп слышал наш разговор, слышали и все те, кто был в ресторане, а таких к этому времени набралось с полдюжины человек. Позавтракав, я выскользнул в заднюю дверь, быстро огляделся и сел в седло.
Сначала я поехал на запад к водонапорной башне. Здесь не было ничего интересного, кроме самой башни - прохладное, затененное место, где все время капала вода, и подъездных путей, где недавно стоял персональный вагон. Я поискал вокруг, но не обнаружил ничего - только старые отпечатки копыт лошадей да коров.
Железная дорога в этом месте пересекала реку. Я повернулся спиной к железной дороге и реке и направился в сторону Хукер-хиллс и тропы вдоль Уэффано-ривер к горам. До тех мест, куда я собирался, дорога была длинной, но я рассчитывал остановиться в лагере Пабло на ночь или по крайней мере на ужин.
Несколько дней назад холмы были коричневыми и желтыми, но дожди окрасили их в зеленый цвет. С близкого расстояния редкая трава не была так заметна, но в отдалении холмы были прекрасны. Там и тут выступали отложения песчаника и иногда сланцевой глины. Я отпустил поводья, разрешив коню самому выбирать дорогу на запад, и присматривался к местности, часто проверяя, не следует ли кто за мной.
Моя работа заключалась в том, чтобы найти Нэнси Хенри или Альбро, как она может теперь себя называть. Что случится потом, зависело от нее, какой она была, чего хотела. Было очевидно, что она скрывалась, во всяком случае, не хотела быть найденной.
Тогда мне пришла в голову мысль, что Энн могла знать ее. Или я говорил это себе, чтобы оправдать новый визит к ней? Когда мужчина чего-нибудь тайно хочет, он может придумать самые разные веские доводы, почему это необходимо и важно.
Я повстречался с Энн несколько лет назад, когда ее родители разбили лагерь на нашей земле, чтобы дать отдохнуть скоту. Они направлялись на юг в поисках свободной земли. Их было четверо: взрослый мужчина с женщиной, маленький мальчик и Энн. У них была хорошая упряжка из шести мулов, и мужчина здорово с ними управлялся.