Матери
Шрифт:
– Самое главное – распределить вес тела, принимая исходное положение. Чтобы получился хороший удар, важно использовать мышцы ног и верхней части тела. Ровно дышать и держать равновесие. А еще – не спускать глаз с мяча. – Крепко держа клюшку в руках, она сделала движение, как будто собираясь ударить по мячу. – Вот видите? Все очень просто.
Затем она повторила то же движение, только замедленно. Синди смотрела на нее, широко открыв рот от изумления.
– А теперь, Синди, давай попробуем вместе, – сказала Хейли, протягивая руку девочке.
Синди встала перед ней, и Хейли
– Видела, мам?
– Да, отличный удар, моя крошка!
– А можешь отбить его еще дальше? – спросила Синди, сдвинувшись в сторону.
– Погоди-ка, сейчас попробуем, – подмигнув ей, ответила Хейли.
Она вся собралась, прижала руки Синди к клюшке и сделала великолепный удар, отправив мяч в самую гущу кукурузного поля.
– Куда это он улетел? – спросила Синди, глядя прямо перед собой. – Мам, можно, я пойду поищу?
Не дожидаясь ответа, девчушка кинулась к кромке поля, но мать остановила ее, схватив за руку.
– Ты с ума сошла? И куда ты собралась? Хочешь потеряться?
Синди вскрикнула от боли. Норма отпустила ее, и девочка бросилась в траву.
– Ну что за возраст, никакой сознательности! – воскликнула Норма, потирая лоб. – Как тут не выйти из себя! Ей хоть кол на голове теши, ничего не втолкуешь.
– Ничего страшного, Синди, – сказала Хейли, наклоняясь к малышке. – У меня в мешке их целая куча. Твоя мама права, ходить туда не стоит: там полно всяких чудищ, точно тебе говорю, а кроме того…
Тут она снова почувствовала, как у нее закружилась голова, только в этот раз еще сильнее. Она приставила клюшку к столу и опустилась на стул.
– Все хорошо? – осведомилась Норма, прикладывая руку к ее лбу. – О, да ты вся горишь! Точно, перегрелась на солнце, надо бы тебе полежать в теньке, в гостиной, глядишь, и полегчает…
Хейли побрела за ней в дом и прилегла на диван. Норма ненадолго оставила ее, принесла мокрое полотенце и смочила ей лоб.
– Отдохни, – предложила она, включив стоявший на столе беленький вентилятор. – Надеюсь, у тебя не солнечный удар. Какая же я дурочка, надо было одолжить тебе шляпу. Если что-нибудь понадобится, позови меня, я буду в саду. А хочешь, вызову врача.
– Спасибо, все скоро пройдет, не беспокойтесь.
Норма улыбнулась ей, выпрямилась и вышла из комнаты.
У Хейли над головой послышались шаги, потом скрип, как будто кто-то лег прямо на пол где-то на верхнем этаже. Она также расслышала музыку со стороны лестницы – видимо, из комнаты Грэма. А может, из комнаты Томми, странноватого паренька, который, как ей показалось, из-за нее ушел и затаился в доме. Он, пожалуй, совсем не походил на своего брата. Разница в возрасте у них, вероятно, составляла года два-три, не больше, а сходства между ними не было никакого, словно одного из них усыновили или у них были разные отцы.
Впрочем, второй был полной противоположностью первого не только внешне.
Хейли обвела взглядом комнату. Она была обставлена довольно скромно. Ничто в ее убранстве не отвечало ее вкусам: здесь не было подлинной цельности,
Будь там мать, все обстояло бы по-другому.
Хейли задумалась о том, что случится, когда она окажется перед Нилом, и представила самые разные варианты.
Вот он орет от злости ей прямо в лицо, а она его выслушивает, заставляя его точно так же помучиться и терпеливо ожидая, когда он попросит у нее прощения.
А что, если она ему больше не нужна? Вдруг он не захочет ее видеть? Ей было невыносимо свыкнуться с мыслью, что он бросил ее ради Сидни.
На глазах у Хейли выступили слезы.
Как видно, за сегодняшний день она еще не наплакалась.
Томми
В это самое время, когда Хейли двумя этажами ниже пыталась дать себе отдых, Томми Хьюитт лежал с голым торсом на кровати, зашторив окна и заперев свою дверь на ключ. Спрятавшись от посторонних глаз и от всего мира, он допивал из горлышка бутылку «Уайлд терки» и в наушниках слушал на полную мощность песню «Schism» группы «Tool».
Сейчас он был закованным в доспехи воином и ехал верхом по бескрайней бурой долине, заваленной телами его поверженных товарищей по оружию.
А он все еще держался. Он, единственная надежда своего народа. Последний из своего племени.
С мечом в руке он скакал навстречу чудовищу, повинному в этой бойне, – дракону, сверлящему его глазами, похожими на две пещеры, в глубине которых полыхало пламя.
Тела убитых также висели на деревьях в каких-то нелепых позах – казалось, они стекают с веток. Томми слышал, как вопиют их души, и видел, как из все еще дымящихся тел эти души вырываются. И тут надо было спешно отводить глаза в сторону. Чтобы не видеть, куда они потом деваются.
Дракон уже вздымался в десятке метров от него, готовый вкусить его плоти и почувствовать, как жизнь покидает его, после того как он вопьется в него своими клыками.
Томми с криком вскинул меч острием к небу и припустил коня галопом прямиком на вражину. При его приближении дракон резко выгнулся, собираясь напасть, но Томми в последний миг соскочил с коня, которого чудовище тут же сцапало и перемололо челюстями.
Томми извалялся в пыли, вскочил на ноги и кинулся на зверюгу, целясь мечом врагу прямо в сердце. Дракон взревел от боли и испустил последний вздох, обдав жаром еще не тронутые огнем участки долины и спалив тела павших воинов до костей.
Томми еще раз вонзил меч ему в грудь – из раны потоком хлынула черная кровь, которая обрушилась на него тяжелым дождем, покрыв доспехи липкой жижей. Черная кровь оживляла его кожу, питала ее…
Три резких удара в дверь.
Томми вздрогнул и сорвал с головы наушники.
– Томми!
Он узнал голос Грэма, встал и пошел открывать дверь
В дверном проеме стоял старший брат в белой футболке и джинсах. Волосы у него все еще были мокрые и пахли шампунем.
– Ты что, сегодня не на работе?