Матери

Фель Жереми

– Томми, у нас гостья, иди сюда и поздоровайся с ней, – сухо велела Норма.

Паренек швырнул зеркальце на землю, подошел к Хейли и пожал ей руку, стараясь избегать ее взгляда, словно она смущала его своим присутствием.

– Хочешь кусочек?

– Я не голоден, мама. Съем потом.

– Как хочешь, но хоть посиди с нами…

– Нет, мне еще надо кое-что доделать у себя в комнате, – сказал Томми и скрылся в доме.

– На него не стоит обижаться, – совсем тихо проговорила Норма, – Томми подчас ведет себя робко с незнакомыми людьми.

Мы все, кто живет в этих местах, почти как одна семья…

Значит, у Нормы трое детей, подумала Хейли, которая, будучи у родителей единственным ребенком, всегда мечтала о братике.

К ним подошел Грэм с бутылкой кока-колы в руке.

– Что происходит с Томми, знаешь? – спросила сына Норма.

– Нет, последнее время мы с ним редко виделись, а что?

– Ничего, мне просто показалось. Поживем – увидим, – сказала она, отрезая кусок пирога.

Они ели молча под шелест листьев кукурузы, колыхавшихся на ветру. Иногда Хейли украдкой посматривала на Грэма, который, замечтавшись, проглотил свой кусок в три приема.

После долгих размышлений о том, что же все-таки ей делать, Хейли решила не ехать к тетушке, а вернуться домой и повидаться с Нилом – может, удастся с ним поговорить. Чтобы успешно довести до конца тренировки, ей было необходимо по возможности полное душевное спокойствие. Возможно, она совершала большую ошибку, но теперь, когда она все смогла обдумать, не могло быть и речи о том, чтобы проторчать целую неделю вдали от дома, отказавшись от попытки заново наладить свою личную жизнь. Она будет с удвоенной силой тренироваться в загородном клубе и попросит Мередит помочь ей отточить мастерство, а потом во всеоружии отправится на турнир.

Она уже свыклась с этой мыслью. Она не выпустит победу из рук. Ни за что.

Однако победа потеряла бы для нее прежний смысл, если бы рядом с ней не было Нила.

По правде говоря, ей вообще не хотелось никуда ехать – Линдси с самого начала была права. Однако Хейли приняла решение поспешно – думала, пусть это станет ей жизненным уроком, да и мать посоветовала бы ей поступить именно так. Вот только матери больше не было. И теперь делать выбор предстояло только ей самой.

Как бы то ни было, откровенничать с Нормой она не стала. Ей не хотелось выглядеть в ее глазах легкомысленной.

Покончив с угощением, Хейли позвонила тетушке и постаралась объяснить, в какое положение попала. Оливия, видимо расстроившись, принялась было ее отчитывать, напирая на то, что она упускает прекрасную возможность, но потом сказала, что она уже взрослая и сама вправе решать, что для нее лучше. Под конец тетушка опять посоветовала ей быть внимательной на дороге и попросила перезвонить по возвращении домой.

Хейли тут же пожалела, что в последнюю минуту подвела Оливию, которая уже наверняка приготовила вкусный обед, несказанно радуясь, что племянница в кои-то веки приедет к ней погостить, пусть и ненадолго. Но, с другой стороны, она вздохнула с огромным облегчением при мысли, что возвращается домой… Хейли

подумала было позвонить Линдси и сообщить ей эту новость, но потом решила сделать ей сюрприз.

Почувствовав на себе чей-то взгляд, Хейли подняла голову и в окне третьего этажа увидела Томми. Она помахала ему рукой, но он стоял не шелохнувшись и неотрывно смотрел на нее.

Хейли подошла к Норме, надеясь, что та больше не станет ее ни о чем расспрашивать. Но, в конце концов, она не сделала ничего плохого и скрывать ей было нечего.

Тогда откуда у нее, несмотря ни на что, взялось это обостренное чувство стыда?

Синди что-то шепнула матери на ухо.

– Прекрасная мысль! – воскликнула Норма.

Девчушка побежала к дому.

– Синди хочет показать тебе несколько танцевальных движений, которые разучила сегодня, – подмигнув гостье, сказала Норма.

Понимая, что ей от этого не отвертеться, Хейли учтиво согласилась.

Через пять минут появилась Синди в пачке.

Хейли заставила себя смотреть на нее в надежде, что мучение продлится недолго. Впрочем, хотя движения рук девочки были несколько угловаты и па не отличались изяществом, в целом все у нее получалось неплохо.

Когда представление закончилось, Хейли с Нормой восхищенно зааплодировали. Синди, поклонившись, бросилась в объятия матери, и это напомнило Хейли трепетные мгновения, которые она сама переживала не раз, когда несколько лет назад зрители приветствовали ее победы бурными овациями, и радость при мысли о том, что где-то в толпе болельщиков находилась ее мать.

– Знаешь, а ведь Хейли тоже собирается участвовать в соревнованиях, – сказала Норма, обнимая Синди. – Скоро она у нас станет чемпионкой по гольфу!

– Ты играла когда-нибудь в гольф? – спросила Хейли, наклонившись к девочке.

– Нет, ни разу, – ответила вместо нее Норма. – А хочешь попробовать?

– Еще бы! – обрадовалась Синди, хотя она, вероятно, даже не понимала, о чем шла речь.

– Тогда я скоро вернусь, – вставая, сказала Хейли.

Грэм оставил ее сумку с клюшками и чемоданы на крыльце. Вместо того чтобы пройти через дом, Хейли решила обойти его вокруг. На полпути она вдруг почувствовала неприятный запах, как будто где-то рядом что-то гнило, и стала искать взглядом, не валяется ли поблизости дохлая кошка или крыса.

В нижней части стены помещалось зарешеченное подвальное окошко. Но воняло, кажется, не из подвала, а со стороны кукурузного поля, метрах в десяти справа.

Подойдя к крыльцу, Хейли раскрыла сумку, достала клюшку, метку для мяча и мешочек с мячами. И резко, даже слишком, встала. У нее тут же закружилась голова. Хейли выронила клюшку и, закрыв глаза, схватилась за деревянную балку. Чувствуя, что вот-вот потеряет сознание, она постояла так минуту-другую, пока не пришла в себя. Потом подобрала клюшку, вернулась к Синди с Нормой, воткнула метку в траву и положила на нее мяч.