Матабар IX
Шрифт:
Нервы охотников, рассчитывавших на «немного рискованную прогулку», постепенно скручивались тугими спиралями. Они уже почти десять минут спускались всё ниже и ниже, но пока не встретили ни стаи немертвых, ни того, что могло бы оказаться причиной её появления.
— Будьте внимательней, — прошипел Залесский, держа наготове свой дробовик.
Собственно, точно так же концентрации не теряли и все остальные. Включая и Арда, готового в любой момент воплотить «Ледяной Хвост». Да, не лучший выбор против
— Смотрите, капитан, — Таисия указала на один из участков стены.
Там, чуть ниже символов, поблёскивали длинные параллельные борозды. Те же самые, что и на костях Лохматин наверху, только глубже и жирнее. В некоторых из них Ард разглядел обломки ногтей, и именно это заставило его остановиться на секунду дольше, чем следовало.
Не когтей. Правильнее сказать — ногтей. Толстых, потемневших, уже давно расслоившихся и содранных с мёртвой плоти о мёрзлый камень. Ард машинально провёл подушечками пальцев по одной из борозд и тут же пожалел об этом, потому как края оказались покрыты тонким слоем липкой слизи, от которой кожу на ладони начало покалывать мелкой противной дрожью. Ард вытер руку о штанину и пообещал себе больше ничего здесь не трогать, хотя прекрасно понимал, что обещание не сдержит.
— Главное правило, маг, — произнёс один из идущих рядом охотников. — Руки при себе держи. Если что-то хочется потрогать — у тебя есть свой посох. Понятно?
Ардан кивнул, а Таисия издала короткий смешок.
Чем глубже они спускались, тем больше попадалось символов. Спирали переходили в перекрещённые линии, напоминавшие стилизованные скелеты, а дальше начинались длинные волнистые борозды, забиравшиеся уже и на потолок. Ард задрал голову и заметил, что свод покрыт чем-то тёмным и влажным, собравшимся в толстые, неровные сгустки.
Издалека они выглядели подвешенными вверх ногами осиными гнёздами, только чёрные и мокрые. А ещё с них время от времени срывались тяжёлые капли, оставлявшие на коже курток жирные пятна цвета застарелой крови. Одна такая капля попала Борсу на плечо, и тот, дёрнувшись, тут же смахнул её платком.
— Отрава? — спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь.
Один из охотников вытащил из перевязи склянку и, зубами сорвав пробку, плеснул мерцающим, лиловым раствором на каплю. Секунда, другая, но ничего так и не произошло.
— Реакции нет, — охотник констатировал очевидное. — Так что либо безвредная, либо алхимики Гильдии понятия не имеют, что это.
Борс выругался. К нему постепенно присоединились и другие.
Следующие несколько минут спуска никто не разговаривал. Ардан слышал только шаги, склизкую капель и полтора десятка ртов, тяжело дышавших сквозь пропитанные снадобьем повязки. С каждым вдохом мятная горечь пропитки истончалась, пропуская к губам и носу всё больше подземной гнили и запаха палёных костей. Арду начало казаться, что он не столько дышит воздухом, сколько глотает его.
Мерзкое чувство.
Его третье веко непроизвольно подёрнулось, пытаясь закрыться, и Ардану пришлось сдержать секундный порыв. Да, возможно, в такой темноте никто бы не заметил белой плёнки на его глазах, но рисковать не хотелось. Тем более «Маска» не была рассчитана на третье веко, и кто знает, как бы себя повело заклинание.
Ард отложил мысли о доработке своей маскировки на ближайшее будущее.
Проход сужался.
Потолок опускался всё ниже и ниже.
Запах с каждым шагом становился только гуще и насыщеннее.
Проход вывел их в пещеру, и Ардан понял это не столько глазами, а по звуку. Эхо шагов, до того стиснутое узкими стенами, вдруг разбежалось во все стороны и потерялось где-то в невидимой дали. Потолок же, минуту назад давивший на плечи, отпрянул вверх и растворился в темноте. Факелы охотников уже не доставали до стен, и их свет рассеивался бесполезными конусами в чёрном, тяжёлом воздухе, пропахшем всё той же палёной костью и гнилой землёй.
Залесский вскинул кулак, и отряд остановился.
В тишине, царившей в пещере, плотной и влажной, как компресс на свежей ране, Ардан расслышал шорох. Необычный. Не такой, как в лесу или сумрачной подворотне.
Тихий шорох, многоголосый, похожий на шелест сухих листьев под ветром, только вот ветра здесь уже давно не бывало, да и листьев тоже. И от одного этого шороха мурашки на загривках охотников замаршировали с утроенной силой.
Борс поднял факел повыше, и Ардан, как и все остальные, увидел их. Может, если бы изначально не светили огнём, то глаза матабар, лучше справлявшиеся с тьмой, заметили бы силуэты немного раньше.
Пещера, растянувшаяся на добрые полсотни шагов в длину и столько же в ширину, была набита этими самыми силуэтами так плотно, что в первое мгновение Ард принял их за каменные наросты.
Скелеты, полуразложившиеся трупы и нечто среднее между первым и вторым стояли неподвижно, как солдаты на бесконечном, давно забытом плацу. Ардан попытался прикинуть их число и сбился где-то после полутора сотен. Задние ряды тонули в темноте, и было совершенно непонятно, где заканчивалась эта масса мёртвой плоти и начинался камень.
И все они, разом, сотни черепов повернули головы к входу.
Дёрганное движение волной прокатилось по толпе мёртвых тел. Совсем как рябь по стоячей воде, в которую только что швырнули булыжник. Черепа поворачивались с тихим, влажным хрустом шейных позвонков, и пустые глазницы, затянутые мутной плёнкой или зиявшие жидкой чернотой, уставились на огоньки факелов. Арду показалось, что в этих пустых провалах зашевелилось что-то, отдалённо похожее на голод, хотя он прекрасно понимал, что мёртвые не знают никаких чувств, эмоций или мыслей, а просто подчиняются команде того, кто поднял их из земли.