Матабар IX
Шрифт:
После того, как Эркеровская, возмущённая совсем уж откровенной грубостью Иолая Агрова, перестала делать вид, что у того есть какой-то шанс в её обществе, Полина… как сказать…
Она стояла в гордом одиночестве внутри само собой образовавшегося пузыря. Остальные студенты, даже неосознанно, немного сторонились статной наследницы главного покровителя балета в Империи. Одни из-за её броской внешности, другие, возможно, из-за в равной степени тяжёлого характера.
Они с Ардом на секунду встретились взглядами и… Ард впервые в жизни оказался в ситуации, когда его буквально
— Господа, дамы, — поприветствовал учащихся полковник Кштовский, вошедший на площадку в компании своих ассистентов, включая и Керия Лаврливова, в группе которого Арди некоторое время «обучался».
Помощники полковника рассредоточились по площадке, а сам Кштовский, в строгом мундире, широких штанах и начищенных сапогах, встал в центре. Его военный посох, с десятками выгравированных печатей, выглядел как-то одновременно очень ему подходящим, но в то же время неуместным для стен Большого.
— Рад, что никто не опоздал и не решил, что у него получится как-то избежать новой реальности, — Кштовский обвёл присутствующих внимательным взглядом. — Для тех, кто, возможно, хотел бы забыть, напомню, что по результатам прошлогодней реформы мы с вами проведём парные щитовые дуэли. А уже со следующего года — кровавые. Кстати, кому интересно, можете в конце недели поинтересоваться у своих старших коллег о том, как это всё выглядит.
Среди студентов пролетели волны недовольных шепотков, но не столь активных, как в конце прошлого года.
— Увы, наши чиновники оказались слишком мягкохарактерными, чтобы удержать реформу в изначальном виде, — судя по голосу, Кштовский не преувеличивал и действительно верил тому, что говорил. — После всех поправок, дуэльный поединок не будет составлять полный набор ваших баллов, а только половину. Так что проигравшему — ноль, а победителю — шесть.
В изначальном виде, до поправок, реформа выглядела куда более радикальной и проигравший в поединке получал строго «ничего». Но вся загвоздка заключалась в том, что поединками экзамены по Военной магии не ограничивались. А если бы реформа осталась в изначальном её виде, то тут же бы свела на нет любые другие аспекты Военной подготовки.
Пока Кштовский распинался, вслед за его помощниками в зал вошли несколько явно уставших целителей. В жёлтых плащах, с угрюмыми лицами, они расселись на заранее заготовленные для них кресла и, едва ли не синхронно, уткнулись в свои гримуары.
В конце концов, им ведь, по сути, всю неделю придётся проторчать на испытательной площадке, занимаясь последствиями Парламентско-Гильдейских решений.
— Жеребьёвка, для честности при формировании пар, будет проведена при вас, — Кштовский указал на несложное Лей-механическое приспособление.
Табло с миниатюрными печатями и буквально сетью из Лей-кабелей, подключённых к каждой из пластин. Сбоку от пластин — двигающиеся по вертикали, независимые друг от друга стойки с ячейками. В крепления уже вставили карточки с фамилиями студентов, и, судя по тому, что печатей оказалось ровно
Нехитрый механизм приводил в движение стойки, те тасовали имена, а когда останавливались, то печати создавали иллюзию в виде цифр, и те, у кого они совпадали, вставали в дуэльную пару.
— Начнём, — не теряя времени, отставной полковник, воплощая совсем нехитрую печать, легонько стукнул посохом по полу площадки.
Порыв ветра, сгустившись около аппарата в форме призрачной длани, опустил вниз с виду тугой рычаг. По мнению Арда, лишнее расточительство. И да, кто-то бы мог сказать, что лучи тут же вернутся обратно в звёзды благодаря испытательной площадке, но с одной загвоздкой.
Теперь, будучи гордым обладателем, пусть и временно, но собственной такой площадки, Арди прекрасно понимал, что, несмотря на возврат площадкой магу потраченной им Лей по принципу Резонанса, расходникам от этого легче не становилось. Хотя полковника Кштовского, судя по всему, не сильно беспокоили лишние траты казённого имущества.
Как и предполагал Арди, стойки с табличками, чем-то напоминая автоматические лестницы, ведущие в подземные линии, пришли в движение. Вразнобой они тасовали имена, пока, наконец, не скрипнули шестерёнки и устройство не замерло. Затем мигнули миниатюрные печати-лампочки, подсветив значения, стоявшие перед фамилиями.
Учитывая, что Арди практически никого не знал на курсе в лицо, пока остальные окликали друг друга, он попросту сделал несколько шагов вперёд и встал в специально отведённой зоне. Пока устройство крутилось, помощники Кштовского выложили на площадке с полсотни двухметровых канатов, на середине которых болтались бирки. Как нетрудно догадаться, с теми же номерами, что и на устройстве.
Так что и кричать-то не требовалось, но далеко не все, учитывая прикованность взглядов общественности к жеребьёвке, заметили разложенные верёвки.
Пока студенты распределялись по парам, Кштовский продолжал голосить:
— Для первых двух курсов разрешается использование военной магии мощностью не выше трёх лучей Красной или одного луча Зелёной звезды. Сражение проходит только в рамках разрушения щита, без членовредительства. За умышленное причинение вреда здоровью студента ждут взыскание и провал экзамена.
Ардан, не испытывая ровно никаких эмоций по поводу предстоявшего поединка, занял позицию около каната с номером «32». А уже через несколько секунд напротив него встал немного пузатый дворф с довольно забавными бакенбардами.
И всё бы в его квадратном носу, не менее прямоугольной челюсти и угловатых зрачках было бы нормально. Если бы не одно «но». Под уменьшенной в высоту, но растянутой в ширину формой билось не просто встревоженное или растерянное, а крайне испуганное сердце.
От дворфа пахло страхом и какой-то необычной неуверенностью. Он нервозно перебирал пальцами вдоль древка своего небольшого посоха, отлитого из недорогого Эрталайн-сплава так, чтобы дворфу ростом не выше ста пятидесяти пяти сантиметров было удобно им пользоваться.