Мастер Трав VIII
Шрифт:
— Вы нашли марионетку? — спросил я.
Рыхлый кивнул.
— Да, мы этим занялись сразу, как только Клыку полегчало.
— И кто это был? — спросил уже Грэм.
— Я рассказывал Элиасу, — вздохнул Рыхлый, — Про трех из наших, кто мог послать шипоземов убить Клыка, и там была одна…женщина.
— Сура. — вспомнил я ее имя.
— Именно. У нее была дочь. И да, именно Сура пыталась убить Клыка.
— Хельм угрожал ее дочери? — предположил я.
— Нет, не совсем. То есть…всё гораздо хуже, Элиас. Ее дочь — марионетка.
Мы с Грэмом молчали. Воздух вокруг этого гнилого пня будто
Значит вот как… Вычислить марионетку, ребенка с полностью подчиненным корнем, оказалось не проблемой. Вот только что дальше? Что мне делать с этой информацией? Это Клыка мы могли вылечить, потому что метка работала не на полную, но там? Как помочь той, кого подчинили полностью?
— Что вы сделали с Сурой?
— Ничего, — взглянул на меня Рыхлый и горько улыбнулся, — Что мы ей можем сказать? Мне вот нечего было. Ее дочь под контролем, и что ей скажут, то она и сделает. За что ее винить? Жизнь ее дочери в руках Хельма и Целителя, и знаешь, Элиас, будь мой сын под таким влиянием Целителя, я даже не знаю, как бы вел себя я.
Я переглянулся с Грэмом. Старик остановился, недобро прищурившись на Рыхлого. Словно подозревая его в чем-то.
Ну да…если он сам сказал, что на него можно надавить таким образом, то что мешало Хельму или Целителю так и сделать?
— Нет, можете не волноваться, — тут же добавил гнилодарец, правильно расценив взгляд старика. — С Лориком всё в порядке. Ни его, ни меня никто не контролирует.
Несмотря на эти слова, Грэм продолжил держать руку на топоре, возобновив свой обход. Как говорится, доверяй, но проверяй.
— Ладно, — сказал я, возвращая разговор в прежнее русло. — И что произошло дальше?
— Дальше… — Рыхлый прикрыл глаза. — Я же говорю…что мы могли с ней сделать? Ничего. Даже Клык, когда всё понял, просто посмотрел на нее, плюнул под ноги и ушел. Сказать другим, что она и ее дочь под контролем? А как доказать? Девочка ведет…вела…себя обычно. Очевидно, ее контролируют не все время.
— Вы не пытались помочь ее дочери? — спросил Грэм, не оборачиваясь.
— Сура наотрез отказалась. Закатила истерику, кричала, что мы только хуже сделаем. Сказала, что если мы сунемся к девочке со своими пиявками или зельями, она подымет на уши всю деревню. Мы оказались в тупике. Мы знали, кто марионетка, кто шпион, но ничего не могли сделать. Как и доказать это кому-либо. Потому что в обычное время эта девочка — самый обычный здоровый ребенок, который играется с другими детьми. И никто ничего не заметил. Вдобавок внешне это никак не проявилось. Никаких черных вен, никаких видимых странностей… А потом мы совершили ошибку.
— Какую? — внутренне напрягшись, спросил я.
Чувствовал вот, что дальше пойдет что-то нехорошее, и не ошибся.
— Мы дали Клыку убедить Старейшин собраться. И не только Старейшин — вся центральная часть деревни его слушала.
— И что, они просто дали ему сказать всё, что он хотел? — спросил Грэм, останавливаясь напротив Рыхлого.
— Дали, очень даже дали. Но, видит Лес, лучше бы не давали. Хельм действительно позволил сказать Клыку всё: про Целителя, про ту черную пещеру в Сумрачье, про корни, про паразитов в духовном корне — про всё, что мы из него вытащили. Говорил он…неспокойно…дергался, кричал…оно и понятно — после того,
— Это никого не убедило? — мрачно предположил Грэм.
— Хуже. Потом слово взял Хельм, — продолжил Рыхлый, с явной ненавистью в голосе. — И сказал он следующее: во-первых, что Клык — просто трус. Забоялся лечения и струсил в последний момент. А ведь всех предупреждали, что процесс исцеления духовного корня — дело болезненное и тяжелое. И Целитель сразу об этом сказал, как и то, что для полного излечения требуется время. Это не дело одного дня. Сначала только временный эффект, а дальше нужно терпеть…и ждать…
— А он такое говорил? — уточнил я.
— Говорил. — вздохнул Рыхлый.
— Ну понятно, Хельм решил выставить Клыка сумасшедшим трусом.
— Вроде того… А потом Хельм заявил всем присутствующим, — а там под конец собралась почти вся деревня, — что это из-за нас Целитель больше никому не поможет. Что мы не просто оклеветали и оболгали человека, который хотел лишь спасти нас от болезни, в лечении которой, кстати, ни один алхимик из поселка или города не захотел нам помочь, так еще и мы, — я, Клык и Морна, — сговорились с Охотниками.
Грэм удивленно вскинул седые брови.
— Вот как? — протянул он.
— И кто ему поверил? — искренне удивился я. — Вы же…свои.
— Поверили… — сплюнул на землю Рыхлый и попал в своих ж червей, — Еще как поверили. Например ты и Грэм — думаешь, никто не знал, что мы торгуем?
— Так Хельм и другие вообще торгуют с Хабеном и не только с ним, — резонно заметил я.
— Во-первых, Хабен не охотник, а во-вторых, дело в другом. Хельм сказал, что охотники устроили тайную облаву на Целителя. Что мы с Клыком и Морной сговорились с ними, сообщали патрулям, когда Целитель бывает в деревне. И что из-за нашей предательской слежки Целитель больше сюда не вернется.
— Ну, допустим, — мрачно сказал Грэм, скрестив руки на груди. — И что с того? Это просто его слово против вашего. У него не было доказательств.
— Нет, Грэм, вы нас подставили, — выдохнул Рыхлый, прямо посмотрев на старика. В его единственном здоровом глазу читалась усталость и упрек. — Хельм сказал, что охотники мало того, что схватили союзника Целителя — Шипящего, так еще и стянули патрули прямо к границам наших болот.
— Они до сих пор там? — прищурился Грэм.
— То есть облава на Целителя для тебя не новость? — уточнил Рыхлый.
— Не новость.
— Почему ты мне не сказал?
— Именно затем, чтобы об этом никто не узнал раньше времени, — отрезал Грэм, — Я не знал и не знаю, кому из вас можно доверять. Я не знаю, кто услышит то, что я скажу. Может ты кому-то передашь мои слова и их подслушают. У вас там везде уши.
— Поэтому ты с Элиасом делал вид, что ничего не происходит? — укоризненно покачал головой Рыхлый.
— Давай не будем, Рыхлый, — вспыхнул Грэм, — С Целителем вы не смогли и не сможете разобраться сами, иначе бы это сделали, а значит…значит это дело поселка. Наше дело. Вдобавок, он несет угрозу не только вам. Это наш охотник найден убитым, и Джарл жаждет крови того, кто это сделал. И он ее, рано или поздно, получит!