Мастер Трав VII
Шрифт:
— А можно каким-то образом узнать, кто именно из них в этом замешан?
— Уже пытаюсь, — коротко ответил он и прикрыл глаза. — Я проследил путь этих тварей в земле. Черви дали мне эту информацию, пока мы тут сидели. Ходы я отследил до самого их начала.
— И?
— И ничего.
Где-то с минуту Рыхлый сидел с закрытыми глазами, а потом сказал:
— Они пришли из центра, из самой гущи деревни. А возле центра живёт большинство гнилодарцев. Это всё равно что сказать «пришли из ниоткуда». Я не могу привязать ход к конкретной землянке. Их кто-то
— То будем считать виноватыми всех трех. — закончил я за него.
— Именно. Первый — старый одноглазый Ладен. Хороший мужик был… то есть есть.
Ладен. — повторил я про себя.
— Вторая — Сура Немая. Молодая женщина без языка. Ей шипоземы еще покойный муж оставил, она их бережет как память. У нее дочь маленькая. Я бы сказал, что ее меньше всех подозреваю, вот только если так подумать… Может ей наобещали помочь с дочкой? Или наоборот угрожали. Я не знаю…
Рыхлый вздохнул.
— Еще есть третий — Кир Горбун. Этот при Старейшинах вечно крутится, доверенный. Прислуживает в том числе и Хельму.
— Звучит как наиболее вероятный виновник этого… «покушения».
Гнилодарец криво усмехнулся.
— Да, оно само напрашивается. Но и других я бы со счетов не снимал — у каждого из них есть то, чем их можно держать.
Я помолчал.
— Но меня беспокоит другое: Хельм дал нам полтора дня, а через несколько часов после его «добрых условий» в нашу землянку пытаются запустить шипоземы. Чувствуешь несостыковку?
— Чувствую. Значит, он соврал?
— Очевидно.
— Или… — начал я.
— Или что? — переспросил Рыхлый.
— Или он уже каким-то образом узнал, — медленно сказал я. — Что мы можем с этой черной живой бороться. Целитель ведь был тут, и он всё видел: пиявок, банку, Клыка… Он видел, что мы не просто поим его отварами, а вытаскиваем черную живу. Возможно после пяти-шести наших сеансов он сказал об этом Хельму, а Хельм, в свою очередь, понял, что метод рабочий… И после этого ему уже жизнь Клыка не нужна. Если он хотел узнать может ли такой метод избавлять от черной живы, то он, скорее всего, уже узнал, что может. Теперь у него одна задача — чтобы Клык не заговорил.
Рыхлый несколько секунд смотрел на меня молча. Потом медленно, тяжело кивнул.
— А вот это похоже на правду, Элиас. А виноват во всем буду я, ведь я согласился с условиями Хельма. И самое идиотское, что мы и перенести его не можем — сейчас для него тут самое безопасное место: я контролирую землю, Гнус — воздух. И прямого нападения ожидать не стоит. Но едва мы попытаемся вынести его за пределы деревни…
Я кивнул, понимая, к чему ведет Рыхлый. Да, там добить Клыка не составит труда.
Какое-то время мы просто сидели и смотрели на Клыка и ничего не делали. Да, собственно, что делать?
Виа успокоилась, но не расслабилась — она так и оставалась наготове, и вот это сегодняшнее
Лорик снова задремал, прижавшись к Рыхлому, а тот свободной рукой тихо поглаживал ему волосы. Этот суровый, серый, грязный человек с червями в земле и мертвыми шиподавами на тряпице в этот момент казался мне самым нормальным человеком, которого я встретил в этом мире. А может, таким он и был.
Я осторожно приподнялся, дошел до выхода и чуть выглянул из землянки. Снаружи тянуло сыростью, и воздух был уже не тот, ночной — похоже, близилось утро. Да и светлело уже.
— Похоже, я долго спал, — сказал я, вернувшись и садясь обратно.
— Ты спал столько, сколько было нужно, — ответил Рыхлый, не открывая глаз. — Тебе и мне предстоит еще лечение, а на это нужны силы. Много сил.
Я посмотрел на Клыка, и, кажется, что-то изменилось: кожа была уже не такой серо-зелёной, чуть более живой, а дыхание стало ровнее. Нет, говорить о том, что ему стало хорошо, было конечно рано. Но ему явно стало лучше. А значит, ночь он пережил. И это не могло не радовать.
— Давай второй эликсир ему дадим. — тихо сказал я.
Рыхлый кивнул. Мы снова повторили уже привычный ритуал: разжали челюсти, Рыхлый приподнял голову, а я стал по капле вливать вторую бутылочку. В этот раз Клык глотал эликсир лучше, да и дергался меньше.
Когда мы закончили, я убрал пустую бутылочку в корзину. Да уж, вот и израсходовали две сваренных вчера бутылочки.
— К нам гости, — сказал вдруг Рыхлый.
— В смысле?
Я повернул голову в сторону проема и в то же мгновение в землянку вошла Морна.
На секунду мне показалось, что я ее не узнаю: я уже видел ее уставшей и напряженной, но сейчас она была совсем другой. Дикой. Буквально. Это ощущалось во всем, в каждом ее движении, в желтых горящих как у хищника глазах, в когтях, длиннее обычного. Волосы растрепаны, одна прядь прилипла к щеке. На виске полоска засохшей грязи, на рубашке — пятна. Она тяжело дышала, и когда она приблизилась к нам, я почувствовал, что от нее шло какое-то тепло, будто рядом поставили печку.
Остановилась она в шаге от нас. Обвела землянку одним быстрым взглядом — меня, Рыхлого, Клыка, банку с пиявками, тряпицу с мёртвыми шипоземы. На шиподавах её взгляд задержался на долю секунды дольше.
— Я почувствовала твой запах, — сказала она мне коротко, хрипло. — Почему ты тут, Элиас? И почему не зашел?
— Да я тут… — начал было я.
А затем она еще раз бросила взгляд на лежанку.
— А Клык что тут делает? — удивленно спросила она. — И почему… он так выглядит? Рыхлый, что с ним случилось? И что за мертвые твари возле тебя.
— Это я позвал Элиаса. Нужна была срочно его помощь.
— Какая? — Морна прищурилась.
Рыхлый кивнул на лежанку.
— Помощь с Клыком. Элиас сварил мне кое-что рабочее.