Мастер путей 7
Шрифт:
Соратник тяжело сглотнул и опустил руку, сжимающую талисман. Посмотрел мне в глаза.
— Ты всегда в своём репертуаре, «Мастер», — горько усмехнулся он. — Тебе бы в замполиты податься. Одним словом вдохновишь так, что и Рейхстаг по второму кругу возьмут, и Капитолий. Но я благодарен тебе за то, что дал мне шанс. Я… постараюсь не скопытиться раньше срока. Обязательно дождусь вашего возвращения. И девчонке своей, Окси, передай от меня слова самой искренней благодарности. Моё решение осталось неизменным. Я передам тебе дела, как только ты освободишься. А после… раз мне не суждено упокоиться на чужбине, то с твоей помощью вернусь домой. Начну заново жизнь, которую
Я только и сделал, что вопросительно изломил бровь.
«Большое празднество» да «по наши души» — это что-то новенькое. И, самое главное, не совсем понятно, зачем.
Мы-то в большом проигрыше не оказались. Всё равно сегодня и завтра отдыхаем: это у нас запланировано по расписанию. Упущенное время наверстали, два дня отдыха у нас есть, так почему бы не посвятить его праздному веселью? Тем паче, что нас пригласили прямым текстом.
Разноглазка-то сразу поняла всю поднаготную.
— Привыкай, «Мастер», — улыбнулась она. — Это одна из форм дипломатии. Как уразумела, твой соотечественник желает видеть тебя своим преемником. На этом празднике тебя, по сути своей, представляют в этом свете. Те, кого ты рано или поздно возглавишь, узрят твой лик…
Нечто наподобие знакомства командира с вверенным ему подчинённым личным составом. «Психологический микроклимат в подразделении» и всё в таком духе. Ну, если так рассуждать, то, конечно, параллели найдутся.
Несколько часов спустя пришлось испытать довольно редко проявляющее себя чувство непривычного. Непривычно было то, что в состав празднества вошла так называемая «культмассовая программа». В ходе неё нам довелось стать свидетелями некислых размахов застолья, эпических плясок, состязательных единоборств и самое, мать его, натурального жертвоприношения.
К вечеру, когда свет местного солнца уже не озарял улиц, на главную площадь начали стаскивать длинные многометровые спилы из распущенных вдоль стволов деревьев. Ужаснуться стоило уже на этом моменте: я, таскавший напитанные Силой брёвна в одно рыло, прекрасно осведомлён об их неподъёмной тяжести. Местных же это, по ходу дела, вообще ни разу не настораживало: низкорослые коренастые мужики чуть больше полутора метров ростом преспокойно волокли такие спилы вдесятером, будто бы дерево не весило целую адскую тонну.
Из этих спилов по быстрому соорудили столы, окружив ими по периметру главную площадь селения: как раз ту, где припарковали самоходку, и куда выходили окна с дверью дома Старейшего. Самоходку пришлось экстренно убирать: она существенно мешала организации будущего праздника.
Столы споро накрыли скатертями кипенно-белого цвета и принялись заставлять утварью. Другой мир другим миром, но в обоих человеку удобнее есть с тарелки или изделия, её заменяющей, чем с земли или столешницы. Вдоль одного борта столов наставили больших блюд (их чесался язык назвать «подносами» ввиду размеров), вдоль другого — кучу мелких. С той стороны, где расставили малые, индивидуальные тарелки, быстро изваяли скамьи. По задумке трапезничающие должны сидеть лицом внутрь собрания и созерцать творящееся в центре круга, на площади.
Сразу после последовало нагромождение на столы абсолютно всего, что хотя бы отдалённо имело органическую природу и могло быть употреблено в пищу.
Отдельно зацепился глаз за тару для напитков: классические кувшины, небольшие кадки, бадьи. Малая утварь — обожжённая глина, крупная — дерево. Железа почти нигде не видно.
Также обратил внимание на организацию «музыкального сопровождения». С духовыми инструментами тут туго, всякая цыганская роскошь по типу клавишного вообще конских усилий для создания требует, но вот барабанов самых разных форм и размеров натащили в изобилии. Места барабанщиков определили грамотно: на балконах вторых и третьих этажей домов, выходивших в сторону площади. Прослеживалась умелая работа с акустикой: отражённый от стен звук инструментов направляется этими же стенами в сторону слушателя и не рассеивается почём зря в округе. Получался эдакий всесторонний эффект погружения.
Обошлись без ударных инструментов лишь на доме Старейшего: как раз на его крыльце, на небольшом, чисто символическом возвышении, организовали места для застолья по числу нашей группы с небольшим запасом. «Небольшой запас», как нетрудно догадаться, предназначен для «Бармаглота», Аксы и Руны.
Оный же «Бармаглот», как истинный, прости Господи, полиглот, стоя за столом на своём месте, на наречии чуди белоглазой зычным командирским голосом держал речь. В его потоке слов я не понимал ни единой фразы. Изредка слух цеплялся за отдалённо напоминающие русские слова сочетания звуков, но не более того: списывал всё на лингвистические совпадения. Язык местных полуросликов изучу позже. Сейчас и без того мозг загружен.
Пока что всё, что мне оставалось — сидя на своём месте, окидывать взором площадь перед собой и вычленять им характерные особенности, позволяющие сложить мнение о происходящем тут. А также ловить на себе взгляды собравшихся за столами на площади, с подачи «Бармаглота» устремлённые на наш стол. Этот вещатель так активно жестикулировал, указывая на нас, что не посмотрит только слепой. Контекст же от нас не просто ускользал: он даже не пытался показать нам хотя бы свой куцый хвост.
Однако, рано или поздно, заканчивается любой театр. Даже абсурда. Кончился он и в этот раз: пару или тройку минут спустя «Бармаглот» сорвал бурные овации, выражающиеся в истовом шквале ударов по столешницам собравшихся, очевидно, замещающих местным аплодисменты. Стучали всем, что можно, начиная от навершия рукояток кинжалов и заканчивая теснёнными из цельных кусков древесины кружками. Оглушительные, доложу я вам, овации…
Опосля оных старый ЧВКшник, тихо прокашлявшись, занял своё почётное место: приземлился на свой массивный трон, вытащенный из дома на свежий воздух.
— В общих чертах обрисовал им, что вы за люди, — тихо пояснил наёмник по-русски, перейдя на родной язык. — В красках, со слов Руны с Аксой, описал вашу помощь с айнами. И недвусмысленно дал понять, что вы у нас не в последний раз. Во всеуслышание о передачи власти пока не объявил, но они ребята мозговитые. Сами обо всём скоро догадаются…
Гвалт оваций начал стихать, как только барабанщики на стенах домов начали заводить свои шарманки. Под мерное отрывистое стаккато до дикости туго натянутых мембран из чьих-то тонко выделанных шкур начали заниматься факелы, на подставках расставленные вокруг площади. Уж не знаю, чем «заправляли» светильники, но пламя от них по яркости сопоставимо с не самым хреновым тактическим подствольным фонарём.
Явление идеально совпало по времени с полным заходом светила: последний его луч, на прощание полоснув по небу, скрылся за горизонтом, уронив на селение вечерние сумерки. Не скрою, театрально получилось. Специально ли так задумывалось или да, но вышло красиво.