Мастер архивов. Том 2
Шрифт:
— Можно я закрою? — попросила Катя. — Не могу на это смотреть.
Я взял книгу, убрал книгу в ящик. Дальше.
Следующая была в окладе из металла. Тонкие, почерневшие от времени пластины. Я взял книгу, открыл. Еще один непонятный язык, немного похожий на арабскую вязь. Рисунки несколько другие. Схемы. Сложные геометрические построения, переплетённые линии, в центре каждой — символ. И подписи — на том же древнем языке. Но одна страница привлекла моё внимание особенно.
На ней была изображена
Я закрыл книгу и отложил в сторону. Мысль о том, что этот манускрипт мог быть ключом к моему возвращению, обожгла изнутри. Но сейчас не время. Изучить потом. Внимательно изучить.
Еще одна книга была небольшой, почти карманной. Переплёт — кожа, но не дублёная, а мягкая, почти замшевая.
Внутри — мелкие строчки рукописным почерком. Буквы прыгали, сбивались, иногда строка обрывалась на полуслове. Дневник.
— Смотри, — сказал я Кате. — Чей-то личный.
— Самого барина?
— Может быть.
Я попробовал прочитать. Язык был похож на тот, что использовался в официальных документах Архива, но с примесью чего-то более древнего, архаичного. Отдельные слова угадывались: «жертва», «кровь», «врата», «голос».
И одна фраза, выведенная крупными, дрожащими буквами на последней странице, которую я открыл случайно:
«ЗОВУТ МЯ ОНИ. СЛЫШИТСЯ ГЛАС ИХ МНОЮ КАЖДУ НОЩЬ. ВНИМАЮ ИМ. СКОРО ГРЯДУ К НИМ.»
— Сдаётся мне, — тихо сказала Катя. — Что барин этот был ненормальным.
— Это еще мягко сказано! — улыбнулся я, продолжая листать дневник. — Я бы даже сказал безумец! И не удивительно. Держать такую весьма странную библиотеку у себя и не свихнуться… Нет, этот парень явно псих, раз решил…
Я замолчал.
— Ты чего? — спросила Катя, не поняв моей заминки.
Ответить я ей не смог — лишь кивнул, мол, глянь что написано.
— Заклятие немоты прочитал? — улыбнулась Катя.
— Хуже, — только и смог вымолвить я, наконец взяв себя в руки. И вновь кивнул на записи. — Вот тут…
И указал на нужную строчку. Катя медленно прочитала:
— «Прежде даже не приступити к действу ритуала, вся дела мирская и попечения плотия да свершатся и да отложатся. Думаю, не забвению же предаждь, но отписать ли завет дарственный на всю библиотеку мою книжную, дабы не пропадала? Отписать могу только одному — юному зело и способну сущу, ученику моему единому, да будет ему в обладание для дел магических — Виктору Зарену»…
Глава 12
Служебный кабинет Виктора Зарена располагался в Адмиралтейской части Петербурга, в здании,
Внутри было тихо. Зарен сидел за массивным столом красного дерева, перебирая какие-то бумаги. На столе, кроме идеальной стопки документов, стояла лишь чернильница с пером и небольшая шкатулка из чёрного дерева, инкрустированная серебром. В углу кабинета мерно тикали напольные часы.
В дверь постучали. Робко, неуверенно, два раза.
— Войдите, — не поднимая головы, сказал Зарен.
Дверь приоткрылась, и в кабинет втиснулся Лыткин. Он был в своём лучшем костюме — том самом, который надевал для особо важных встреч, — но вид имел при этом такой, будто его сейчас будут пытать. Пиджак помялся, галстук съехал набок, на лбу выступила испарина, которую он то и дело вытирал платком.
— Виктор Анатольевич, — начал Лыткин с порога, но голос его предательски дрогнул. — Я… вы вызывали? Позвонил ваш секретарь… Сказали явиться…
Зарен поднял голову. Взгляд у него был спокойный, даже скучающий, но от этого спокойствия Лыткину стало ещё более не по себе.
— Садитесь, Аркадий Фомич. — Зарен указал на стул напротив стола. — Не маячьте.
Лыткин сел на самый краешек стула, вцепившись в портфель, который держал в руках, как в спасательный круг.
— Чай? Кофе? — поинтересовался Зарен тоном, каким спрашивают о погоде.
— Н-нет, благодарю… — заикаясь, ответил Лыткин.
— Да вы не волнуйтесь так! — рассмеялся Зарен. — Я же не ваш начальник! Я вообще к Архиву никакого отношения не имею.
— Это так, — кивнул Лыткин и тут же смутился. — Я просто… Господин Босх, Поликарп Игнатьевич говорил, что у вас дружеские отношения. Не формальные…
— Это верно. И пока Босх пребывает в таком состоянии, я бы хотел чтобы и у нас с вами сложились эти отношения, дружеские.
— Конечно-конечно! Я… я лучше сразу по делу.
— По делу так по делу. — Зарен отложил бумаги, сложил руки на столе. — Я жду отчёт о той небольшой просьбе, с которой к вам обращался.
Лыткин судорожно сглотнул.
— Да-да, конечно. Всё в полном соответствии с вашими указаниями. Обнаруженные в Заболотье манускрипты… туда направлены наши сотрудники. Лучшие сотрудники, Виктор Анатольевич! Опытные, проверенные…
— Конкретнее, — перебил Зарен. Голос его оставался ровным, но в нём появилась сталь.
— Д-двое, — выдохнул Лыткин. — Архивариус Алексей Николаев и сотрудница отдела оцифровки, Екатерина Вознесенская. Выехали вчера. Сегодня утром приступили к работе.
— Николаев, — задумчиво повторил Зарен. — Знакомая фамилия.