Мастер архивов. Том 2
Шрифт:
Я достал склянку. Мутноватая жидкость, которая стоила нам много нервов и одного ограбленного негодяя. «Эликсир Трёх Лун», способный избавить от магических откатов…
— Пей, — фыркнул кот.
Я открыл крышку. Пахнуло чем-то сладковатым. Я закрыл глаза и немедленно выпил — не привык отступать в последний момент.
Утро рабочего дня. Архив просыпался медленно, нехотя, как зверь после зимней спячки. Где-то в коридорах уже шуршали уборщицы, в отделах загорался свет, но в восточном крыле,
Я пробирался служебными коридорами, которые выучил уже наизусть. Лина — та, что осталась в системе, — исправно отключала камеры на моём пути. За это я был ей благодарен. Лишние вопросы о том, почему архивариус шляется по техническим помещениям с самого утра, мне были ни к чему.
Дверь в «Дельту» отворилась. Я шагнул внутрь.
Алина сидела в кресле перед экраном. Она заметно порозовела, дышала ровно, и в глазах появился тот живой блеск, который так напугал меня своим исчезновением на набережной.
— Выглядишь лучше, — сказал я, присаживаясь на край стола.
Она подняла на меня глаза и улыбнулась. Слабо, но искренне.
— Лина говорит, показатели стабилизировались. Я даже вставать и ходить пробовала сегодня — голова не кружится.
— Аккуратнее. Не форсируй.
— Знаю. — Она вздохнула. — Я всё думаю о том, что случилось. О том, что едва не умерла на этой набережной. И о том, что ты меня спас.
— Тебя спас Архив, — напомнил я. — Твоя связь с ним.
— Да. — Алина поморщилась. — Лина показала мне расчёты. — Она коснулась экрана, и перед нами развернулась голографическая схема. Трёхмерная карта Архива и прилегающих кварталов, с наложенными на неё цветными кругами. — Вот смотри. Я сделала расчеты.
Я всмотрелся. В центре схемы пульсировала алая точка — видимо, сам Архив. От неё расходились концентрические круги: зелёный, жёлтый, оранжевый, красный.
— Зелёный радиус — пятьсот метров от Архива, — объяснила Алина. — Здесь я чувствую себя нормально. Жёлтый — семьсот метров. Там начинается лёгкое недомогание, слабость. Оранжевый — до полутора километров. Это критическая зона. Дальше, — она указала на красный, — зона необратимых последствий. Та самая набережная, где я отключилась.
Я молча смотрел на круги. Выходило, что Алина — пленница. Не в прямом смысле, но по факту. Весь Петербург, вся свобода, о которой она мечтала семнадцать лет, умещались в эти жалкие двести метров зелёной зоны.
— Я могу гулять вокруг Архива, — тихо сказала она. — Могу дойти до набережной, но не дальше. Могу смотреть на город, но не могу в нём жить.
— Мы что-нибудь придумаем, — твёрдо сказал я. — Лина ищет способ разорвать связь. Она говорила что-то новое?
— Пока без результатов. — Алина отвернулась к экрану. — Это может занять время. А я… я не хочу всё это время сидеть в этой комнате, Лекс. Я семнадцать лет просидела в проводах. Я хочу жить. Хочу дышать воздухом, чувствовать ветер, ходить по улицам. Встречаться
— Ты не собака, — возразил я. — И не пленница. Просто… обстоятельства такие. Временные.
— Временные, — эхом отозвалась она
— Значит, нужно найти способ как это исправить, — сказал я. Слова про друзей Алины врезались в мозг.
И задумался.
— Двести метров говоришь?
— Это условная цифра. На самом деле вчера я чувствовала себя вполне прилично и в оранжевой зоне. А это полтора километра.
— Кажется, у меня есть одна идея!
Алина подняла на меня глаза.
— Какая?
— Нужно, чтобы ты была рядом с Архивом, но при этом… не в этой комнате. Чтобы у тебя была своя жизнь, своё пространство. Чтобы ты не чувствовала себя пленницей. Верно?
— Ну. И что ты предлагаешь?
Я посмотрел на неё.
— Будь тут. Я скоро!
— Алексей, привет!
Катя стояла рядом с моим столом, теребя в руках край форменной блузки. Вид у неё был озабоченный.
— Привет! — сказал я, стараясь улыбнуться. — Ты чего так рано?
— Я всегда рано, — она поставила кружку на стол и села на стул напротив. — А вот ты сегодня что-то задержался. Я вчера вечером тебя искала, хотела спросить про формуляры. А тебя не было. Лыткин рыскал по отделам, искал, кому бы ещё работу подкинуть. Повезло, что ты слинял.
— Дела были, — уклончиво ответил я, отводя взгляд.
— Дела, — повторила Катя. Она взяла со стола мою ручку, покрутила в пальцах. — Интересно, какие дела могут быть у архивариуса после работы? Наверное, очень важные.
В её голосе появилась какая-тло лёгкая, едва уловимая нотка. Не сарказм, не упрёк — так, лёгкое дуновение, которое могло означать что угодно. Но я уже научился читать Катю.
— Кать, — вздохнул я. — Это сложно объяснить.
— А ты попробуй. — Она подняла на меня глаза. — Мы же вроде как коллеги. Друзья, если хочешь. А ты постоянно куда-то исчезаешь, появляешься с загадочным видом, таскаешься по ночам неизвестно где. Я, знаешь ли, волнуюсь.
— Ты волнуешься?
— А почему бы и нет? — Она слегка нахмурилась. — Ты хороший парень, Алексей. И иногда ведёшь себя так, будто за тобой гонятся все демоны этого мира. Мне не всё равно.
— Кать, — наконец сказал я. — Я ценю твою заботу. Правда. Но есть вещи, которые мне сложно объяснить. Это не потому, что я не доверяю тебе. Просто… ну это все очень сложно.
Катя поджала губы. В её глазах мелькнуло что-то — обида? Разочарование? Но она быстро взяла себя в руки.
— Ладно, — она поднялась, забрала со стола свою кружку. — Твои секреты — твоё дело. Только знай: если нужна будет помощь — я рядом. Даже если ты будешь скрывать, куда пропадаешь по ночам.
— Катя…