Маска времени
Шрифт:
С этими словами Анна встала и тоже подошла к окну. Рига стала вся белой. Снег мягко ложился на крыши и опустевшие улицы.
– Ты веришь, что история может повториться? – спросил Филипп, беря руку Анны.
– История все время повторяется.
– Пожалуй. Но то, что в первый раз было трагедией, затем оборачивается фарсом. Немцы сейчас кажутся намного цивилизованнее. Может, потому, что стали богаче. Они не могут просто так отбросить пятьдесят лет благосостояния и вновь двинуться на Польшу.
– Конечно же нет. Но посмотри внимательнее на югославскую
– Мисс Келли, а ты обладаешь очень ясным умом.
– Я не вчера родилась, мистер Уэстуорд. А ты действительно специалист по инвестициям? И что же ты делаешь целый день у себя в Вашингтоне? Смотришь на экран компьютера и подбираешь нужные цифры?
– Это моя жизнь.
– Не обманывай меня. Филипп. Потому что если ты сделаешь это, то разобьешь мое сердце.
Он внимательно посмотрел на нее потемневшими глазами, прижался к ней, и Анну как будто током ударило от вспыхнувшего желания.
– Я и не собираюсь обманывать тебя, – прошептал Филипп, подталкивая Анну к постели. – Но сейчас мы займемся другим.
3
ОЗЕРО ГАРДА, ИТАЛИЯ
Из-за плохой погоды они приземлились в Милане на час позже. Пассажиры спокойно сидели на своих местах, пока «Боинг-757» совершал необходимые маневры на земле. Снаружи оказалось невероятно холодно. Италия напомнила Анне неприветливый Нортамберленд.
В аэропорту они взяли напрокат машину – огромная «ланча» показалась Анне экстравагантной – и вырулили на дорогу к швейцарской границе. Дорога была не из приятных – мимо проносились фабрики да силуэты мрачных, дымных городов.
Но когда они добрались до Сало, Анна вспомнила, какое замечательное озеро Гарда. В долине было теплее, туман поднялся выше, и перед их взорами открылась серебристо-голубая водная гладь на фоне высоких гор.
Они все ближе и ближе подъезжали к озеру. Голые ветви деревьев казались прекрасными и печальными. Анна и Филипп решили остановиться в отеле «Маджестик» в пригороде Сало. Он сохранил прекрасный стиль модерн конца прошлого века, столь типичный для подобных заведений Италии и Швейцарии. Они вошли через великолепные железные ворота. Повсюду их встречали экзотические деревья. Особенно хороши были пальмы, которые прекрасно прижились в этом климате, около озера, где почти никогда не было ветра.
Другой берег казался каким-то заколдованным королевством. Там находилась ферма. Они решили остановиться здесь, а на ферму каждый раз добираться по озеру.
Анна взглянула на часы.
– В Колорадо сейчас утро. Я позвоню в госпиталь. Подойдя к телефону, она набрала номер. Через короткое время ее соединили с Синкхом.
– Доктор Рам Синкх, это Анна Келли. Как моя мать?
– Она быстро поправляется. Сейчас уже вполне свободно может двигать руками и ногами. Мы верим, что в ближайшем будущем она сможет восстановить свои двигательные функции.
– Прекрасно! А ее
– Ваша мать слишком долгое время находилась без сознания, поэтому нельзя от нее требовать так много сразу. Мы стремимся добиваться результатов постепенно.
– Конечно, конечно.
– Мы консультировались с невропатологом, и он сказал, что могут возникнуть сложности с восстановлением моторных функций мозга, но мозг и то, что касается структуры личности, не нарушено.
– Я очень благодарна за все, что вы сделали для моей матери, доктор Рам Синкх. Передайте маме уверения в моей любви.
– С удовольствием.
– На следующей неделе я вернусь в Вейл. – Повесив трубку, Анна повернулась к Филиппу: – Ты слышал?
– Да.
– Это прекрасно.
– Просто чудо, – улыбаясь, согласился он.
Им пришлось пробираться сквозь заросли засохшей ежевики.
– Береги лицо, – предупредил Филипп.
– Думаю, мы уже почти добрались до цели.
Им посоветовал идти этой дорогой один из каменщиков, занимавшихся реставрацией старого дома. От фермы мало что осталось. Дом почти разрушился, рамы облупились, стекла давно выбиты, а черепица почти вся осыпалась. Подвал, где скрывался когда-то Джозеф, был завален и туда невозможно было пройти.
Комнаты Кандиды уже не существовало. Старую кухню перестроили, и камина больше не было. Даже двор, где когда-то зарезали поросенка, аккуратно разровняли бульдозером и заложили фундамент для оранжереи.
Но хлев, место свиданий Дэвида Годболда и Кандиды, стоял на прежнем месте. Правда, сейчас его превратили в дровяной склад. Если здесь еще и бродили призраки прошлого, то перед Анной они почему-то постеснялись появляться.
Старая ферма «Ореховое дерево» почти не существовала – вот-вот она должна была превратиться в домик для уик-эндов какого-то богатого миланского бизнесмена и его семьи.
Никто из строителей не слышал об Охотничьей башне. Только старый каменщик закивал головой, понимая, о чем идет речь.
– Да, она еще там стоит, – подтвердил старик. – Идите по этой тропинке и прямо на нее выйдете. Сначала увидите крышу, если она, конечно, еще не обвалилась.
И вот сейчас старая крыша действительно показалась за деревьями. За сорок лет деревья стали намного выше, а тропинка успела почти полностью зарасти.
Неожиданно Анна услышала какой-то странный звук, похожий на крик боли, и замерла на месте.
– Что это? – спросила она у Филиппа.
– Птица какая-то.
Анна шла вслед за Филиппом, и его широкая спина была все время впереди. По дороге им никто не попался. Анна вспомнила фразу из дневника: «Это самое одинокое место во всем Божьем мире».
Наконец они выбрались на поляну, на которой возвышалась высокая каменная башня.
– Кажется, это она, – заключил Филипп.
– Пожалуй, – согласилась Анна. – Смотри-ка, еще стоит. Точно такой я ее себе представляла – словно из сказок братьев Гримм.