Марсиане, go home!
Шрифт:
Именно по этой причине излюбленным местом времяпровождения населения стали кафе и бары.
Глава 8
Вот, например, «Желтая лампа», что на Пайн-Авеню, в Лонг Биче. Бар, как бар. Просто в нем сейчас пребывает наш герой — Льюк Деверо. А нам уже пора вернуться к нему, как ни как, он накануне важного, возможно, самого важного, события в своей жизни.
Он сидит за стойкой бара, с бокалом в руке, закрыв глаза. У нас есть прекрасная возможность понаблюдать
С того последнего раза, когда мы его видели, он мало в чем изменился, разве что похудел немного, а к этому времени прошло уже семь недель. Как и прежде, гладко выбрит, чист, прилично одет, хотя уже давненько его костюм не знал утюга, а по воротничку его рубашки можно было догадаться, что он сам себе стирает. Но поскольку это летняя сорочка, вид у неё все равно вполне достойный.
До этого момента ему как-то везло, не возникало больших трудностей. Он рационально использовал свои пятьдесят шесть долларов, временами округляя мелкими и случайными подработками.
Но завтра ему все же придется обратиться за пособием по безработице. У него оставалось всего шесть долларов, и он решил все их истратить сегодня вечером на выпивку. С того вечера, когда он звонил Марджи, он не притрагивался к бутылке, ведя жизнь аскета, человека физического труда (конечно, когда появлялась работа). Он поклялся не пить (как и не звонить Марджи, хотя и обещал это сделать в пьяном виде.) Он не хотел встречаться с нею до тех пор, пока не найдет, как и она, по-настоящему подходящую работу).
Но в тот вечер после десятидневных бесполезных поисков хотя бы какой-либо эпизодической работы, он чувствовал себя в подавленном состоянии. Перед баром он раскошно — по временам! — пообедал у себя в номере затхлой белой фасолью с холодными сосисками и подсчитал наличность. Да, все, что у него оставалось, это — тютелька в тютельку — шесть долларов.
И тогда он решил послать всех и вся к черту. Все равно, если не случится непредвиденного чуда, этой суммы хватит не надолго. Так уж не лучше ли позволить себе напиться в стельку.
После семи недель полнейшего воздержания от алкоголя и с полупустым желудком этих денег должно было хватить на отличную пьянку. Конечно, завтра он проснется с раскалывающейся от боли головой, в ужасном настроении, но зато с пустыми карманами он с чистой совестью сможет отправиться за вспомоществованием.
Вот с такими мыслями, не надеясь ни на какое чудо, он и заявился в «Желтую Лампу», где, тем не менее, оно его давно уже поджидало.
Льюк допивал уже четвертую порцию, несколько расстроенный тем, что ожидал большего эффекта от трех предыдущих. Но денег хватало ещё на несколько, и он надеялся, что возьмет свое.
Собираясь отхлебнуть очередной глоток, он почувствовал, как кто-то положил руку на его плечо.
— Льюк, — прокричал ему кто-то прямо в ухо.
Голос, конечно,
Это был Картер Бенсон, улыбающийся, словно рекламировал зубную пасту. Да, именно тот Бенсон, который пару месяцев тому назад предоставил в его распоряжение свою хижину в пустыне, чтобы он мог приступить к своему научно-фантастическому роману, которым он так и не разродился!
Картер был отличным малым, но в данный момент Льюк не нуждался ни в ком. Он хотел только одного — наедине расчувствоваться над своей судьбой. Картер просто процветал на вид, как будто ничего вокруг и не происходило. Но даже если бы тот предложит ему выпить, Льюк все равно сейчас предпочел одиночество.
Он кивнул головой Картеру и процитировал ему строчку из поэмы Льюиса Кэрролла, состоявшую из набора словообразований. Поймет тот или нет — в данной ситуации это не имело никакого значения, поскольку в баре стоял такой шум, что Картер только и мог, что видеть шевеление его губ.
Снова тряхнув головой, Льюк повернулся к своему бокалу и снова закрыл глаза. Картер, насколько он знал, не законченный кретин и должен был понять его настроение и исчезнуть.
А для него как раз настал момент пригубить напиток и в очередной раз пожалеть себя.
Но та же самая рука снова коснулась его плеча. Неужели это снова Картер? Он что совсем стал лопухом, глупым как пробка?
Льюк снова открыл глаза. Что-то мельтешило перед его глазами. Судя по розовому цвету, это явно был не марсианин. Эта штука находилась так близко от него, что он вынужден был скосить глаза. Все равно непонятно. Тогда он откинул голову, чтобы лучше рассмотреть её.
Это был чек. Да, настоящий, оформленный по всем правилам. Чек, выданный Бернстейном, их с Картером общим издателем. Четыреста шестьдесят долларов!
Ну и что? Этот хитрован Картер хочет обмыть свои литературные успехи. Пусть лучше проваливает отсюда! Льюк снова закрыл глаза.
Опять его хлопают по плечу, причем настойчиво. Чуть-чуть приоткрыл глаза. Чек лежал все на том же месте.
Присмотревшись внимательнее, поразился, что он был выписан не на Картера Бенсона, а на Льюка Деверо.
Это ещё что за новости! Какой там чек, когда он уже столько должен Бернстейну, который выплатил ему аванс за книгу, которую он так и не написал?
Протянув сразу задрожавшие руки к чеку, Льюк принялся его внимательно рассматривать. Вроде бы настоящий.
Марсианин, который лихо, как по ледяной дорожке, катился по стойке бара, прошел сквозь его руки и чек. Льюк от неожиданности его выпустил из рук, но тут же снова подхватил, не очень представляя себе, что с ним делать. Наконец, повернулся в сторону Картера, который все так же продолжал улыбаться. Спросил его: