Марсиане, go home!
Шрифт:
— … не требовать ничего, что не было бы оправдано и…
— А как насчет твоего проспекта-рекламы, Джоннии? Ты, наверное, просто забыл уточнить, что упоминаемые тобой «монографии» нигде и никем не издавались.
Проглядывавшее между двумя зелененькими и не перестававшими раскачиваться маятником ножками марсианина, лицо Форбса побагровело. Медленно приподнявшись с кресла, он уперся обеими руками о край письменного стола.
— Я… я… — пролепетал он.
— Слушай, Джоннии, а что если ты им ещё и скажешь, что был всего лишь простым
Марсианин, приставив указательные пальцы к вискам, недвусмысленно стал шевелить другими, разразившись каким-то картавым и вульгарным подобием смеха.
Форбс со всей силой двинул кулаком… и взвыл от боли, поскольку удар пришелся на массивную металлическую лампу, которую марсианин скрывал своим телом.
Он отдернул руку и ошалевшим взглядом стал рассматривать её сквозь мельтешащие перед глазами ноги марсианина. И вдруг буквально в следующее мгновение в комнате уже не было никаких марсиан.
Бледный, как смерть, Форбс медленно сел в кресло и тусклым ничего не выражавшим взглядом уставился на людей, сидящих перед ним, как бы спрашивая — кто они такие и почему они здесь. Рукой прошелся по лицу, словно пытаясь отодвинуть что-то, чего уже там и не было. Потом промямлил:
— Что касается наших отношений с марсианами, важно помнить… — после чего замолк, опустил голову на руки, лежавшие на столе, и начал всхлипывать.
Женщина, сидевшая ближе всех к столу, госпожа Джонниистон встала и положила руку на его плечо:
— Господин Форбс… господин Форбс, с вами все в порядке?
Вместо ответа — рыдания.
Все встали. Госпожа Джонниистон повернулась к ним:
— Думаю, в данной ситуации нам лучше всего уйти и…(она собрала шесть банкнот)… в конце концов, полагаю, что они по праву остались за нами.
Она раздала их присутствовавшим, не забыв и себя. Все вышли из комнаты (некоторые на цыпочках), кроме Льюка и его соседа, господина Грешэма, который успел ему шепнуть:
— Останемся. Возможно, ему понадобится наша помощь.
Оба подошли к Форбсу, подняли его голову и усадили в кресло. Глаза «доктора психологии» были открыты, но смотрели на них ничего не видящим взглядом.
— Он в шоковом состоянии, — сказал Грешэм. — Возможно, он и придет в себя, но… — В его голосе слышались сомнения. — Может, нам вызвать какого-нибудь коновала?
— Похоже, он повредил руку. Пожалуй, стоит позвонить врачу.
— Нет необходимости звонить. Случай серьезный. Какой-то медик держит кабинет в этом здании. Когда я подъехал, в его окнах ещё горел свет.
Они оставили врача в кабинете Форбса, подробнейшим образом объяснив ему, что здесь произошло и доверив ему решать, какие дальнейшие шаги следует предпринять.
— В принципе был нормальный тип, только вот нервишки подвели, проронил Льюк, когда они спускались по лестнице.
— Да и идея его
— Может быть, в Парамаунте? Я там проработал шесть лет… до того, как пару недель тому назад они закрылись.
— Ну, конечно же! Вы работали на монтаже. А я года два назад как-то был у вас, пытался наскрести что-нибудь на сценарий. Но потом оставил это дело. Не по мне оно. Ведь я писатель, а не сценарист.
— Да, припоминаю. Скажите, Деверо…
— Зовите меня просто Льюк. А ваше имя… Стив, не так ли?
— Совершенно верно. Вот такие дела, Льюк. Я тоже себя как-то паршиво чувствую. И у меня вполне четкие планы в отношении того, как потратить те пять долларов, которые я только что заполучил обратно…
— Они, наверняка, совпадают с моими. Так как, купим и пойдем к вам или ко мне?
Выбор в конце концов пал на комнату Льюка, так как Стив жил вместе с сестрой и зятем да ещё дети. Были и другие неудобства.
Рюмка за рюмкой оба к концу вечера прекрасно справились со своими черными мыслями и подавленным настроением. Выяснилось, что Льюк намного сильнее в этом деле. К полуночи Грешэн уже не держался на ногах; Льюк ещё кое-как соображал, хотя временами отключался.
Он безуспешно пытался растормошить Грешэна, но видя, что все впустую, решил продолжить пить в гордом одиночестве, наедине со своими мыслями. Ему до чертиков хотелось с кем-нибудь поболтать. Хоть какой-нибьудь марсианин появился бы! Говорить сам с собой он не мог, поскольку не был ни в достаточной степени пьяным, ни сумасшедшим.
— Слава Богу, пока что нет, — уточнил он громко.
Возможно, именно эта, вырвавшаяся непроизвольно фраза заставила его замолчать и уйти в себя.
Подумал о бедном Форбсе, которого они с Грешэном в сущности бросили в беде. Надо было хотя бы подождать диагноза врача, чтобы знать, излечим ли этот случай или уже нет.
Можно было бы позвонить врачу. Конечно, но он уже не помнил его имени.
Может, позвонить в психиатрическую больницу? А вдруг Форбса доставили туда? Да, Марджи могла бы его об этом проинформировать, ведь она там работала. Но у него не было ни малейшего желания говорить с нею. Хотя, почему это… Ну уж нет. К чему ворошить старое. Они давно развелись. С какой стати звонить ей? Нет, пошла она и вообще все женщины подальше…
И тем не менее он спустился в холл и подошел к телефону. Если и шатался, то совсем самую малость… но для того, чтобы найти нужный номер в телефонной книге и набрать его пришлось закрыть один глаз.
Спросил Марджи.
— Простите, какая у неё фамилия?
— Э… — в голове возник какой-то провал, и он никак не мог вспомнить её девичью фамилию. Потом все-таки она откуда-то всплыла, но он подумал, что у нее, наверняка, пока ещё его фамилия, так как развод пока не был оформлен официально.