Марш Турецкого
Шрифт:
– Ни с места, заорал один из них, руки на стол!!!
Сократ побледнел и стал белее простыни. Я послушно положил открытые ладони на стол. С этими ребятами шутить нельзя.
– Постойте, я не… попытался возразить он.
– На стол!!! крикнул омоновец так, что задрожала посуда в шкафу. И в довесок к словам передернул затвор своего автомата.
Сократ испуганно положил ладони на стол. Из-за широких спин омоновцев появился улыбающийся Грязнов:
– Привет, Турецкий.
– Здорово, Слава. Ты, как всегда, вовремя.
– Ну так… пожал плечами Грязнов.
Когда на Сократа
– Гражданин Островский, не волнуйтесь, успокоил я его, пока что вам большой срок не грозит. Похищение следователя прокуратуры по предварительному сговору это от силы трешник. А если еще прибавится чистосердечное признание…
Сократ молчал. Видимо, от неожиданности он потерял дар речи.
Когда его и мордоворота увели, я вспомнил про Наташу.
– Ребята, сказал я омоновцам, тут еще баба должна быть.
Те моментально разбрелись по комнатам в поисках Наташи. Но так и не нашли. А нашли открытое окно, выходящее аккурат на крышу небольшой пристройки.
– Жаль, заметил я, обращаясь к Грязнову, любопытный персонаж эта Наташа.
Грязнов в ответ промычал что-то невразумительное, что, видимо, должно было означать "тебе виднее". Но пропажа этой Наташи действительно меня расстроила. Мне кажется, она могла рассказать много. Может быть, больше, чем сам Сократ.
– Молодец Денис, сказал я, значит, вы вели Сократа от его конторы, а потом, заметив мою пропажу, решили…
– Ничего подобного, удивился Грязнов, за Сократом мы, конечно, следили, но твоего отсутствия на работе никто и не заметил. Кому интересно, где ты шляешься.
– Постой, перебил его я, как же вы догадались, что я именно тут?
– "Как", "как"… Звонок анонимный был на Петровку. Сообщили, что тебя похитили. И адрес этот. Ну мы сразу сюда…
Вот этого я не ожидал.
Время подходило к пяти. Оставалось еще одно очень важное и неотложное дело старый "законник" Рафалович. Турецкий, если так можно выразиться, завелся. И решил никакого спуску хитровану этому не давать. Есть такая порода людей, которые, разыгрывая из себя простачков, на самом деле так и норовят поудобнее устроиться на твоей шее. Ведь понимает же старый сукин сын, что если Грязнов дает "добро" на подобные беседы, значит, держит в своих руках крепкий крючок, с которого так вот запросто не соскочишь не на рыбалке, чай. И тем не менее юлит. Но это все пыль, пена. Дед знает, конечно, и откуда ветер подул, известно ему, и кто вложил оружие в руки киллеров, как наверняка знал и их самих. Но знать одно дело, и совсем другое участвовать. Есть тут разница, которую и собирался достаточно популярно объяснить Рафаловичу "важняк". В свете нового решения об освобождении от ответственности лиц, помогающих следствию. Ну и, естественно, Грязнов оставался в запасе в качестве крепостной артиллерии, для которой не существует непробиваемых мишеней.
Быстренько разобравшись со своим временным пристанищем и вздохнув украдкой по поводу бессмысленно проведенных тут двух ночей, Турецкий позвонил старику. Тот сразу, будто ждал, поднял трубку. Понимая, что никакого секрета ни для кого данная
Сев в "Волгу", Турецкий сказал водителю, чтобы тот подвез его к Марсову полю, где будет ожидать Рафалович, и, если беседа затянется, он может отправляться вместе с сумкой в прокуратуру. Куда позже старик подвезет и следователя, пусть только попробует отказаться, душа из него вон!
Уже знакомый серо-стальной "мерседес" ждал у обочины. И снова вежливый молодой человек вышел из передней дверцы и услужливо распахнул заднюю.
Стекло, разделяющее салон, было поднято. На маленьком откидном столике, открывавшем симпатичный мини-бар, стояли бутылки с минералкой, два высоких бокала и лежал обычный консервный ключ. Новейшие бутылочные открывалки, видно, старика не устраивали.
– Ну, с интересом спросил Рафалович, позвонили в Москву? Уезжаете?
– Естественно, пожал плечами Турецкий. А как было не послушаться толкового совета? Позвонил себе на голову и тут же получил ценное указание. Скажите мне теперь, если не секрет, все равно ведь уеду и не буду морочить вам голову: откуда знали-то?
– А вы, между прочим, сами обмолвились, что некоторые сведения по непонятной причине сперва попадают в газеты и только позже в компетентные органы. Почему? Я вам скажу: все зависит от того, у кого в данный момент какой интерес. Информация сегодня, вы же знаете, стоит дорого, но она, ей-богу, стоит того. Некоторые ждут, когда им подадут на блюдечке, а я плачу деньги и поэтому не жду. Вот и весь секрет. Что же касается лично вас, так я и тут подумал: зачем умному молодому человеку, который занимается самыми крупными преступлениями, болтаться в какой-то провинции? Ну что, я оказался прав?
– Хуже. Вы оказались предсказателем. Доброй-то дороги вы мне пожелали вчера вечером, когда до убийства еще оставалась целая ночь. А это как понимать?
– Пейте воду, хорошая, предложил Рафалович. Или, может быть, желаете чего-нибудь покрепче? Хорошей водочки, например?
– А вам известен мой вкус? Нет, водочки не хочу. В поезде выпью, отряхнув прах, так сказать. Но вы не ответили.
– Просто так, усмехнулся Рафалович. Я не рассчитывал на дальнейшие встречи. Такой ответ вас устроит?
– Вполне. Значит, сочли свою миссию выполненной? Поторопились. Хочу вас проинформировать. Как раз перед отъездом, беседуя со своим начальством, в частности с Меркуловым… Вам известна эта фамилия?
– А как же! Константин Дмитриевич. А ведь вы, Александр Борисович, у него начинали. В городской прокуратуре, да. И не так давно, я вам скажу, каких-то пятнадцать лет назад. Да-да… Для вас целая жизнь, а для меня только срок. Так что вы хотели рассказать?
– Мы обсуждали новое постановление, которое должно вот-вот быть принято Государственной думой. Речь в нем идет об освобождении от ответственности лиц, помогающих следствию, в тех случаях, когда они сами преступили закон и могут быть привлечены к уголовной ответственности.