Марш Турецкого
Шрифт:
– Слушаю вас внимательно. "Очень любопытный психолог. Может быть и велеречивым, и в жесткости не откажешь…"
– Ну а о "братках" я вам уже сказал.
"И забывчивостью не страдает. Я уже забыл, о чем говорил, а он помнит. Занимается проблемами, связанными с анализом?…
– Перейдем наконец к главному. Итак, вы ознакомились с материалами об этих совершенно бессмысленных и безмотивных, на мой взгляд, идиотских убийствах. Ваше мнение?
– Хороший вопрос. Я бы, пожалуй, и сам не отказался получить на него немедленный
– Вы считаете логичным соединить эти дела в одном производстве?
– С тем чтобы одним махом и прекратить? Это вас интересует?
– Ну вы-то не прекратите. Вы ж не Долгачев и некоторым командам сверху предпочитаете не подчиняться. Это известно. Не стоит ловить на мякине.
– Понял вас. Значит, мой таинственный собеседник воробей стреляный?
– Да уж есть маленько, не без кокетства подтвердил собеседник и заурчал в коротком смешке.
– А когда, если не секрет? В девяносто первом или в девяносто третьем?
Возникла короткая пауза.
– Хитрый вы, Александр Борисович. Неужели вы думаете, что, кроме Москвы, а точнее, Красной площади и Краснопресненской набережной, у нас не было и нет других, еще более горячих точек?
– Логично. Но вы, Сергей Никитович, да? вы, по-моему, все-таки из тех лет.
– Как и вы. Только давайте не будем ворошить старое и выяснять, с какой стороны баррикады было жарче. Мне ж известно, где вы тогда находились.
– А вы?
– Не поймаете. Неподалеку от вас… Итак, Александр Борисович, вы назначены руководителем следственно-оперативной группы.
– Верная информация. Сегодня вечером назначен. И полагаю, не для того, чтобы, как вы заметили, прекратить дела об убийствах ни в чем не повинных людей.
– Ну а кто в этом сомневается? Преступники должны быть наказаны в обязательном порядке. Иначе что ж это за закон, что за государство!
– Я рад, что вы со мной согласны. Но в чем тогда, позвольте полюбопытствовать, причина вашей заинтересованности?
– В том, чтобы как можно скорее восторжествовал закон. Я уже сказал. И в этом мы готовы вам помочь.
– То есть? Как мне вас понимать?
– Да буквально. Облегчим вашу задачу. Найдем вам убийц. А чтоб меньше было с ними хлопот, можем представить уже в готовом виде. Даже тепленькими. Со всеми доказательствами и уликами. Устроит?
– Вы понимаете, Сергей Никитович, что предлагаете мне?
– Разумеется, Александр Борисович. Прежде чем позвонить вам, я долго вас изучал, многое знаю и считаю, что с вами нужно говорить начистоту, в открытую, либо вообще не строить иллюзий.
– Значит, вы готовы представить мне собственно исполнителей, киллеров, и желательно в виде трупов, чтобы увести из-под удара заказчиков. Я правильно понял?
– Во-первых, я не уверен, что заказчиков несколько. А наказание должно быть неотвратимо и последовать несомненно. Может быть, не сейчас. Но это другой разговор. А во-вторых, чести это дело, я имею в виду соединенное, не принесет. И славы тоже. Разве что одни, как говорят в Одессе,
– Если только мне куда ни шло, задумчиво сказал Турецкий. Обычно в подобных случаях продолжали: и вашим близким.
– Александр Борисович, советую вам с этого моста на Комсомольский уйти направо и на набережную. Там чисто, а за церковью, где, говорят, Высоцкий венчался, какая-то "разборка". Вам же нужно сегодня обязательно отдохнуть. Послушайтесь совета.
– Спасибо. Интересно это у вас получается. А что, у нашей доблестной милиции система, подобная вашей, конечно, отсутствует?
– Увы, вздохнул собеседник, это слишком дорогое удовольствие. В будущем почему же?
– Но вам-то по плечу.
– Все на свете кому-то по плечу, а кому-то по херу. Слышали такой старый анекдот? Так вот и у нас. Я вам задал вопрос, Александр Борисович. И вовсе не намерен торопить с ответом, лезть с ножом к горлу. Могу лишь повторить: мы заинтересованы покончить с преступностью. Остановить творящийся беспредел. И будем этого добиваться. Возможно, даже любыми средствами.
– Ох, нехорошие ассоциации возникают… Ладно, Сергей Никитович, я подумаю над вашим предложением.
– Большего и не требуется. Подумайте.
– Куда прикажете сообщить о своем решении? По какому номеру?
– Шутник вы…
– Так у меня ж такой аппарат, что номер высвечивается. Вы разве не знали?
– Не валяйте дурака, рассмеялся собеседник. Мой у вас никак не высвечивается. Не та модель. Хорошая, дорогая, согласен. Вы ее в Гармиш-Партенкирхене купили, накануне отъезда из вашего "Пятого левела". Видите, сколько я о вас знаю?
– Но таким образом вы даете мне возможность вычислить вас. Не очень многие знают, где я был и чем занимался.
– А на кой черт вам заниматься таким пустым делом? Ну предположим, вычислите. А что дальше? Обвините в том, что я вам свою помощь предложил? Или что ее форма вас не устраивает? Так это дело вкуса. Кто любит арбуз, а кто, говорят свиной хрящик. Так-то, любезный Александр Борисович… Ну вот, кажется, уже и ваш дом близок. Значит, думайте. Да, чуть не забыл. Если достигнем консенсуса, я готов поменяться с вами нашими телефонными аппаратами. Вот тогда уж точно будет и номер высвечиваться, и многое другое.
– Заманчиво, сказал Турецкий, заезжая во двор, на стоянку. Значит, есть такие, на которых все высвечивается?
– Есть. Не ломайте голову и спите спокойно. Вам, во всяком случае, ничто не грозит. И вашим близким тоже, он засмеялся. Мы, Александр Борисович, умеем ценить умных и знающих людей.
– Да кто же наконец эти мы? Новый Союз меча и орала, что ли?
– Мы, Александр Борисович, сухо ответил таинственный некто, это значит не я, не он, не кто-то третий. Мы, понимаете? И этим все сказано. В трубке прозвучали сигналы отключения. Турецкий вышел из машины, закрыл дверцу, вякнул сигнализацией и глубоко вздохнул, оглядывая не такого уж верного, оказывается, коня.