Марш Турецкого
Шрифт:
Как любит говаривать мой шеф и куратор Костя Меркулов, "…трудовые будни Генеральной прокуратуры это вам не рождественские каникулы и даже не Всемирный день трудящихся". Мне только что удалось закончить очередное закрученное дело, и я на полном серьезе рассчитывал найти в родной семье успокоение и поддержку. Как оказалось фиг.
Едва голова моя коснулась подушки и по всем законам жанра я должен был моментально уснуть, именно в этот самый момент, который во всех детективных романах совпадает с отходом главного героя
– Кого черт несет в такое время? удивилась Ирина и, сев на кровати, ногами стала искать тапочки.
– Спроси кто, сонно посоветовал ей я.
– Сам не желаешь открыть? упрекнула она меня.
До двери мы с женой дошли одновременно.
– Кто там? спросила Ирина.
И началось…
– Ирина, пожалуйста, откройте, это я, Таня Зеркалова! раздался голос с лестничной площадки, в котором явственно ощущалась паника. Мне нужен ваш муж, Турецкий, пожалуйста, Ирина, откройте, у меня горе, мне нужна помощь, я умоляю вас, откройте, пожалуйста!
Ирина вопросительно посмотрела на меня. Голос был мне знаком, и хотя сейчас, в эту минуту, он был почти до неузнаваемости искажен плачем, я практически сразу узнал Таню Зеркалову. Кивнув жене, я открыл дверь и тут же машинально отшатнулся назад, потому что Таня ворвалась в квартиру со скоростью метеора. И хотя, как она говорила, нужен ей был я, тем не менее на грудь она бросилась почему-то не ко мне, а к моей жене.
И отчаянно, в голос, зарыдала.
– Ну что вы? пробовала успокоить ее Ирина, растерянно поглядывая на меня. Ну что вы, успокойтесь!…
Таня плакала, не в силах произнести ни слова.
Я подошел к женщинам и тронул ту из них, которая плакала, за плечо.
– Тань…
Ночная гостья тут же оставила в покое Ирину, повернулась ко мне и, сменив таким образом объект, зарыдала с новой силой.
Мне ничего не оставалось делать, как гладить ее по волосам и повторять, словно заведенный, в точности то же, что делала моя жена.
– Ну что ты, Таня, приговаривал я как попугай. Ну что ты, успокойся.
Плач только усиливался, и в конце концов мне это надоело. Я решительно отстранил ее от себя и встряхнул за плечи.
– Таня! требовательно и громко произнес старший следователь по особо важным делам Александр Турецкий, то есть я. Что случилось?!
Она подняла на меня заплаканные глаза и шепотом произнесла:
– Папа… и снова заплакала.
– Что папа? Я был настойчив. Что с Михаилом Александровичем?
Михаилу Александровичу Смирнову, отцу Тани Зеркаловой, по-моему, давно уже перевалило за восемьдесят, и не было ничего невероятного в том, что он мог скончаться. Но пусть же сама скажет.
– Таня! крикнул я. Что с отцом?
Она не отвечала. Тогда я спросил как можно
– Неужели умер?
Она наконец кивнула:
– Его убили…
– Что?! воскликнул я.
Почему- то она сразу успокоилась. Вытерев ладонью слезы, сказала:
– Пошли! И, не оборачиваясь, направилась к выходу.
Я торопливо натянул спортивный костюм и кинулся за ней, но уже у двери вспомнил об Ирине. Обернувшись, махнул ей рукой: мол, ложись и спи. Она тоже сделала мне знак ладонью: иди и ты, Турецкий… Ну и так далее. Но на лице ее была тревога.
Наши дома стоят рядом, и идти было недалеко минуты две, не больше. Но и это очень короткое время показалось мне вечностью. Таня шла очень быстро, и мне приходилось чуть ли не бежать за ней.
– Ужас, повторяла она, это ужас, ужас!
Войдя в подъезд, она не стала вызывать лифт, а сразу бросилась вверх по лестнице. Мне ничего не оставалось делать, как последовать за ней, благо этаж был всего лишь третий.
Дверь оставалась открытой она и не подумала ее запереть, когда побежала за помощью.
Перед закрытой дверью в гостиную Таня остановилась и сказала:
– Здесь.
– Погоди-ка.
Я отстранил ее, намереваясь не впускать в комнату, где произошло предполагаемое убийство, никого, будь то даже хозяйка квартиры.
– Постой здесь, пожалуйста, попросил я Таню.
Объяснять ей ничего не надо было, она все понимала. Ей оставалось только положиться на меня. Что она и сделала. Я вздохнул и, открыв дверь, вошел в комнату.
Да, убийство было налицо…
Уложив Таню у нас на диване и прикрыв ее пледом, Ирина еще долго сидела около нашей гостьи, слушая, как та постепенно затихала. Таня все еще всхлипывала, но в конце концов лошадиная доза снотворного сделала свое дело, и в итоге потрясенная женщина заснула.
Все это время я просидел на кухне и отчаянно дымил, куря сигареты одну за другой.
Вошла Ирина и поморщилась:
– Форточку бы открыл. Хоть топор вешай…
– Угу, сказал я.
Она села напротив и внимательно посмотрела мне в глаза.
– Между вами что-то было? спросила неожиданно.
Я так закашлялся, что, казалось, никогда не перестану. Наконец прохрипел:
– Ты о чем?
– Саша, нежно проговорила моя жена. Неужели ты думаешь, что женщины не чувствуют таких элементарных вещей? Ты ошибаешься, Саша.
– Слушай, Ирина! возмутился я. О чем ты сейчас говоришь?! У человека только что отца убили! А ты… Как не стыдно, Ира?!
Она кивнула и встала.
– Значит, было. Кобель ты, Саша. Она еще раз смерила меня взглядом, полным презрения, и вышла.
Ну, было. Мало ли что… Я и поподробнее могу рассказать об этом романе, хотя о чем там рассказывать, обыкновенная история. Зачем же из-за пустяка сцены устраивать? Глупость какая-то, ей-богу.
Зазвонил телефон, и я выругался вслух: