Марш Турецкого
Шрифт:
– Алексей Петрович, нагнулся Турецкий к Кротову. Пригласил бы ты его куда-нибудь, а? Надоел.
Кротов понятливо усмехнулся, но терпеливо дождался окончания речи Акимова, даже слегка похлопал и предложил тост за успех всех начинаний новой партии, а потом, как бы между прочим, предложил:
– Здесь, в Кисловодске, прекрасный бильярдный стол, Станислав Станиславович…
– Да? неопределенно хмыкнул Акимов и посмотрел на Соню. Хочешь глянуть, как меня разденет господин Кротов?
Женщина не ответила,
– Я посижу лучше с Александром Борисовичем, ответила женщина. Не каждый же день приходится беседовать с "важняком".
– Выпьем? предложил Турецкий, провожая взглядом уходящих Акимова и Кротова.
– С удовольствием!
– Вино, водку?
– Я пью только крепкие напитки.
– В этом мы с вами совершенно солидарны, Софья Андреевна! откровенно любуясь женщиной, ответил Турецкий.
– А вы бабник, Александр Борисович, выпив, улыбнулась женщина.
– Что, очень заметно?
– И не просто бабник, а жуткий бабник! снова приоткрыла в улыбке белые зубки Соня. О чем задумались?
– Да вот думаю о том, что одна моя очень хорошая знакомая говорила так же, как и вы…
– Ну что ж, любая мало-мальски опытная женщина скажет вам то же самое.
– Вы считаете себя опытной?
– Не задавайте глупых вопросов, вы же раскусили меня с первого взгляда.
– С первого взгляда я понял, что вы само очарование!
– Я не об этом, все еще улыбаясь, ответила женщина, но в глазах ее появилась насмешка.
– Других мыслей у меня не было.
– Ой ли? не поверила Соня. Вы же следователь!
– "Важняк!" приподнял палец вверх Турецкий. Как верно вы изволили заметить.
– Тем более. Значит, у вас не могли не возникнуть мысли обо мне.
– Возникли. И моментально.
– Верю, согласилась женщина. Мужики ко мне липнут. Не верю лишь в то, что только об этом вы и думали.
Турецкий тяжело вздохнул и серьезно заметил:
– Рожать тебе надо, Сонечка. Детишек воспитывать, а не сидеть в кабаках со старыми козлами, внезапно зло сказал Турецкий.
Некоторое время женщина ошеломленно хлопала глазами, потом громко рассмеялась.
– Вы имеете в виду себя?!
– Ну если я похож…
– Успокойтесь, перебила Соня. Не похожи. Я уже сказала, кто вы. А потому с удовольствием пришла бы к вам в гости.
– Когда?
– Ближе к ночи.
– Зачем ждать так долго? оглядывая кабинет, нетерпеливо сказал Турецкий.
– Вы хотите сейчас?! Прямо здесь?!
– А почему бы и нет? Отдельный кабинет, английский замок, кивнул Александр на дверь, глухие шторы…
– Рисковый ты мужик, "важняк!"
Александр махнул рукой, наполнил рюмки.
Соня, крутя рюмку в руках, долго смотрела на Турецкого, потом сказала:
–
И Турецкий, глядя в синие глубокие глаза девушки, поверил.
– Охраны не будет. По крайней мере, ты их не заметишь.
Софья Андреевна не обманула, пришла. Турецкий, как мужчина опытный, долго тянуть не стал, чуть выпили, чуть закусили и… за дело. Впрочем, желание было обоюдным, Соня в любовных утехах оказалась не менее опытной, чем Турецкий.
Потом, отдыхая, они лежали рядом, бездумно глядя в высокий потолок.
– Хороша я? спросила женщина.
– Прекрасна!
– Не был бы ты женатым, "важняк", вышла бы за тебя замуж! Дай закурить.
Турецкий подал женщине сигарету, щелкнул зажигалкой, закурил сам.
– Очень жаль, искренне вздохнула Соня. Любишь жену?
– Люблю.
– Как не любить!
– Все-то ты знаешь, Софья Андреевна!
Женщина долго молчала и неожиданно сказала:
– Я скоро умру, Турецкий.
И так она произнесла эти слова, что Турецкий поверил, однако решил пошутить.
– Цыганка нагадала?
– Я сама цыганка, усмехнулась Соня. Ты знаешь барона по кличке Алеко?
– Он проходил по одному делу, которое вела следственная часть Генпрокуратуры.
– Проходил, но не прошел.
И Соня снова надолго умолкла.
– Почему ты вспомнила про барона Алеко?
– Он мой отец.
Турецкий чуть не сказал, что отец Сони вроде пел когда-то в театре "Ромэн", но вовремя спохватился.
– Выходит, ты очень богатая женщина, если имеешь такого отца?
– Отец богат. А я на свою жизнь зарабатываю сама.
– И он не предлагал?
– Не раз. Но не брала и не возьму от него ни копейки.
– Почему?
– Он убил мою мать.
Теперь- то он вспомнил и барона, и его дело, за которое тот и получил кличку Алеко. И еще припомнил, что заявление в Московскую городскую прокуратуру об убийстве своей матери написала девочка лет десяти. Убийство так и не было раскрыто. Расследование вел другой следователь, но Турецкому стало стыдно за то, что они не смогли раскрыть это дело. Припомнилось, как коллега дал ему прочесть то детское послание и как оно взволновало его.
– Лет пятнадцать назад я прочел письмо девочки… Это была ты?
– Да.
– Тебе грозит опасность? помолчав, спросил Турецкий.
– А тебе не грозит?
– Но я умирать не собираюсь.
– Тебя никто и не спросит. Убить могут любого. А ты уже кое-кому сильно надоел.
– Умные люди говорят мне, что не посмеют.
– Сейчас, вероятно, и не посмеют, но придет их время, и поставят тебя к стенке как миленького! Могут и пожалеть как талантливого профессионала, но с одним условием работать на них.