Марш Обреченных. Финал
Шрифт:
Ньеманн затравлено мотнул башкой.
— Ну что же вы такой несмелый? Ньеманн, соберитесь в конце то концов! Вы мой дорогой друг! Отныне вы владыка Лафима! А мы… А мы ваши преданные слуги!
Ньеманн криво улыбнулся.
— Итак!.. Ваши первые приказы Верховный магистр?
— Тро-он, — невнятно прошептал новоиспеченный глава, — тро-о…
— Не понял? — мотнул головой не соображая Рерих.
— Я хочу стать королем юга! — очумело набравшись храбрости, выпалил Ньеманн.
Рерих закатил на лоба глаза, а Лоа смерил побледневшего чиновника критическим взглядом.
Аршит
Аршит Ийлют сквозь пропаленные надбровья, сняв кожаную маску, высокомерно оглядел рваную и истерзанную толпу пленников, среди них не только офицеры и солдаты, когда его отряды поднажали, на баррикадах, губернатор Ложич завопил, что резаная свинья, потребовал в течение жалких секунд сколотить ополчение и выставить добровольцев на стены города, в отместку павших вояк. Офицеры никакими силами, угрозами и приказами не могли добиться от защитников дисциплинированной обороны. Защита Нильфа трещала по швам и в эти бреши, расширяющие и множащиеся, начали проникать юркие и кровожадные захватчики. Мстители пустынного племени. Потомки земли, которую подло и нагло отобрали в прошлом люди. И глядя на вымученные, покорные физиономии банкиров, торговцев, спекулянтов и сутенеров Аршит мысленно вопрошал у сего сброда: разве мы, ненавистные вам харзы, не заслужили на эту землю? На территорию, которую вы лживыми обещаниями и темными делишками захватили у наших предков? Разве я, семир Ийлют, потомок рода властвовавшего в древности Нильфом, не заслуживаю теперь на свое? От отца к сыну, от деда — к отцу! Нет, лживые кроллы, ваше место — Лафим! И молитесь за него своему Фодару! Нет вам прощенья!
Посланник Шиарра слетел с седла гипаа, взмыленного и напряженного, первая шеренга пленников у горячей от солнца и костров стены, попятилась на робких и несмелых. Безмозглые варханы! Для устрашения Ийлют быстрым взмахом извлек из ножен кривой ятаган, липкий и горячий от крови. Атмосфера у городских ворот, сшибленных и отворенных настежь, накалилась до кипения. Сейчас будет еще горячей! Сейчас мясо станет отслаиваться от костей!
Теперь Ийлют хорошенько рассмотрел в задних рядах стариков и женщин, благо детей не было, он не хотел позориться. Последнее дело убивать малолетних дайкин. Он никогда не опустится до таких дел. Пускай Олзун или Балайз грешат на святой земле, а пока он командует странниками, бойни не будет!
Его грозный вид и выражение оскала навлек на побежденных страху, женщины заскулили, старики затряслись, а мужчины потеряли последние крохи мужества. Так и должно быть — настало время странников!
В ворота Нильфа потоком вбегала река харзов — ликующих, упоенных победой. Победный азарт еще не утих, запал не растаял в глазах, а продолжал гореть и разбухать новой, пламенеющей волной.
Широким шагом, покинув седло, к нему поспешил Рфуч, капитан Рфуч.
— Мы сбросим трупы дайкин в ров! Нечего их хоронить рядом с телами наших павших воинов, мой господин!
С этим не следовало спорить: правильное дело.
Он согласно кивнул.
— Ийлют, как ты распорядишься с пленниками?
Аршит обернулся к Орзанну, тот в седле гипаа и в окружении своих воинов, доблестных бойцов, сделавших и переломивших битву за Нильф в пользу шиаррского бога.
— Съем их.
— Ха-ха! — загоготали верные солдаты. — Этого хочет Шиарр?
— Скорее этого хотели б вы! — уточнил Аршит.
Колючие взоры. Странники прекрасно понимали, к чему он клонит.
— Половину можно продать в рабство Хамширу…
— Я подумаю, — коротко отмахнулся семир-полководец.
— Значит, все-таки пища бога?
— Не гневи святого посланника. Хочешь золота и роскоши — иди, бери! — Аршит ятаганом указал на дымящиеся черные клубы, поднимающиеся над кварталами Нильфа. — Но прежде, чем твоя орда ринется в город, знай, — дайкин не трогать! Мирные жители обязаны остаться в живых!
— Но сколько со стен сбежало в город, когда оборонцы поняли, что город им не удержать? Их тоже щадить? Между прочим Улюн погиб от копья одного из таких…
Флаунг Улюн — паршивый гипаа, старый и хромой. Туда ему и дорога! Прибирать навоз за колесницей Светлоликого Шиарра!
— Я говорю: достаточно будет казней зачинщиков, Орзанн! Надеюсь, твои воины их не упустят? Ложича, Грима и Тольфа — вы знаете в лицо?
Орзанн хмыкнул, дернул поводья.
— Грешно не знать тех ублюдков! Их вся пустыня знает!
— Приведи их ко мне! — грозно приказал вождь, хватит панькаться с подчиненными, надо довершать дело!
К трусливым ополченцам и капитулировавшим солдатам он потерял интерес, их казнь — это агония нервов. Другое дело прилюдно наказать управителей городского порядка — это надолго вразумит дайкин не покушаться на племя странников, это насовсем убедит магистров и губернаторов держаться от них подальше.
Команды неслись по рядам, и странники потихоньку впитывались в городскую черту, оккупировали площадь перед административными зданиями Нильфа и захватили парк, жиденький и ухоженный, наверное, корпуса перед городскими воротами принадлежали губернаторству Ложича, а вот где сам достопочтенный муж, посланные в разведку отряды Орзанна выясняли. Убитых защитников бойцы Айруна и Олзуна скидывали через стену, скорей всего в ров. Нет времени ими заниматься. Сейчас надо думать о раненых и пленных. Если не решить сегодня, странники за ночь их просто-напросто перережут.
Со стороны губернаторства к нему спешила вооруженная толпа соплеменников, под главенством Орзанна, в центре процессии они кого-то вели. Вроде человека?
К Аршиту подошел Хумс.
— Уймос и Лугум погибли.
— Я помолюсь за них Шиарру. Попрошу благополучия овдовевшим семьям.
Хумс не отходил, заинтриговано наблюдал за толпой. За спиной Аршита теснились харзы.
— Да они Ложича поймали, только посмотрите!..
Ийлют довольно хмыкнул. Без представлений не обойдется!