Марсель Пруст
Шрифт:
Мадам Арман де Кайаве проживала в доме 12 на улице Ош, одной из двенадцати, которые выходят прямо к Триумфальной арке. Леонтина Липпман родилась в 1844 году в семье банкира. В 1868-м, выйдя замуж за состоятельного Альбера Армана, она превратилась в мадам Арман. Несколькими годами позднее ее муж добавил к своему имени название замка, владельцем которого он был на юго-западе Франции в Капьяне. Соответственно ее имя трансформировалось в мадам Арман де Кайаве, чтобы потом упроститься до де Кайаве. Как видим, ни она, ни ее супруг не принадлежали к родовой французской аристократии, а потому ее салон не был по-настоящему аристократическим. Он не являлся и музыкальным, так как она не любила музыки. Зато самые блестящие политики, адвокаты, самые талантливые писатели и актеры регулярно собирались у нее: она принимала до сотни гостей за один вечер. По воскресеньям (а
Мадам де Кайаве начала свою светскую карьеру вместе с госпожой Обернон, еще одной известной держательницей салона конца XIX века, с которой вначале они блистали вместе, дополняя друг друга. В ту эпоху, если в присутствии мадам Обернон начинали хвалить ее подругу, она говорила: «Да, это я ее изобрела». Однако вскоре мадам де Кайаве решила обрести самостоятельность, перетянув в свой салон часть завсегдатаев гостиной своей подруги. Большинство из них просто стали посещать два салона, но исключение составил Анатоль Франс, выбравший мадам де Кайаве, в которую он был влюблен.
Когда Пруст вошел в салон мадам де Кайаве, взаимоотношения между нею и Анатолем Франсом находились на самом на пике страсти и сопровождались постоянными приступами ревности. Отражением этой интенсивной и ревнивой привязанности стал роман Франса «Красная лилия»: в нем история мадам де Мартен и господина де Шартра не только напоминает влюбленность Анатоля Франса, но и предвещает некоторые перипетии романа «В поисках утраченного времени», в котором ревность является основой любовного чувства. Близок Прусту и видимый в «Красной лилии» интерес Франса к сложным философским и политическим проблемам, обсуждение которых тонко вплетено в остроумные светские беседы.
Один из анекдотов из взаимоотношений Франса и мадам де Кайаве будет использован в романе «В поисках утраченного времени». Франс проводил в доме своей возлюбленной целые дни, работая в библиотеке. Вечером же он входил в салон и, делая вид, что только что прибыл, говорил: «Я проходил рядом с вашим домом и не смог устоять перед удовольствием положить к вашим ногам мои клятвенные заверения в очарованной верности». Маркиз Норпуа в романе Пруста будет точно так же притворяться, что он только что оказался в доме мадам де Вильпаризи, чтобы спрятать ото всех свою многолетнюю связь с хозяйкой дома.
Господин де Кайаве, законный супруг Леонтины, оставался равнодушным к увлечению своей жены, поскольку и сам не хранил верности. Каждый раз, когда он видел новое лицо в своей гостиной, он во избежание неловкостей сразу предупреждал: «Я не Анатоль Франс». Господин де Кайаве не был совсем лишен литературного дара, так как под псевдонимом Джип Топсейл он публиковал в «Фигаро» статьи, посвященные яхтингу. Это «хобби», кстати, дало ему однажды возможность «утереть нос» своему сопернику: Анатоль Франс откорректировал одну из статей господина Армана, добавив в нее несколько красивых метафор. Все исправления Франса были отвергнуты газетой. «Ха! Ха! Великий писатель, великий академик! Все ваши красоты посчитали бесполезными!» — потешался супруг, который обычно в салоне своей жены предпочитал хранить молчание, поскольку стоило ему, забывшись, пуститься в рассуждения, как Леонтина прерывала его на полуслове: «Замолчи, ты говоришь только глупости!» Если господин де Кайаве смотрел сквозь пальцы на неверность своей супруги, то мадам Франс была со своей стороны гораздо менее терпеливой: она развелась со своим мужем в 1893 году.
Считается, что встреча с мадам де Кайаве помогла Франсу приобрести вдохновение. Леонтина была уверена в том, что Франс имеет большой талант, и эту уверенность она внушила писателю. В 1886 году она настояла на том, чтобы он принял предложение газеты «Тан» о еженедельной публикации литературной хроники. В результате с 1886 по 1893 год он оставался одним из самых влиятельных литературных критиков Франции. К немногим произведениям, написанным до встречи с Леонтиной, он в течение пяти лет добавил семь новых томов и стал, таким образом, одним из самых популярных писателей. Вместе
Публикации Анатоля Франса в «Тан» с первого дня привлекли Марселя Пруста, о чем он напишет в своем письме писателю, сообщая, что суббота стала для него настоящим праздником, потому что в этот день он читает его статьи в газете. Письмо написано 15 мая 1889 года сразу после публикации в «Журналь де Деба» критического разбора сборника новелл Франса «Валтасар». Марсель пытается убедить писателя, что тот не должен обращать внимания ни на какие замечания критиков, что у него еще осталось множество восхищенных поклонников. Пруст добавляет, что делает всё для увеличения популярности Франса: в лицее Кондорсе он познакомил с его творчеством не только всех своих друзей, но даже некоторых преподавателей. В конце послания Пруст объясняет, почему его привлекают книги Франса: «Вы научили меня находить в предметах, в книгах, в идеях, в людях красоту, которой раньше я не умел наслаждаться. Благодаря Вам вся вселенная и я сам сделались для меня прекрасными, я стал Вашим другом настолько, что не проходит ни одного дня, чтобы я не подумал о Вас несколько раз, хотя мне еще трудно представить Ваш физический облик». Отношение юного Пруста к Анатолю Франсу будет отражено в романе «В поисках утраченного времени», где писатель Бергот точно так же откроет повествователю ранее не известные ему красоты и точно так же поразит героя своей внешностью, не соответствующей образу, который у него сложился из чтения книг.
Осенью 1889 года Пруст наконец был представлен своему кумиру и получил возможность лично встречаться и беседовать с ним. Фернан Грег, которого Пруст также ввел в салон мадам де Кайаве, сохранил воспоминание об одном из разговоров между двумя писателями. Пруст, пораженный широтой познаний Франса, спросил его, каким образом тот сумел узнать так много. Франсу было приятно услышать такой вопрос, так как его широкий кругозор не был естественным образом получен из его семейного окружения. Его отец происходил из бедной крестьянской семьи и хотя позже стал благодаря своему упорству специалистом по Французской революции, его общая культура носила отрывочный характер. Потому Франс с улыбкой ответил Прусту: «Это очень просто, мой дорогой Марсель; когда я был в вашем возрасте, я не был таким красивым, как вы, не умел нравиться, не выходил в свет, а оставался дома и читал, читал без отдыха».
Светские и литературные знакомства Пруста, которые украсили последние два года в лицее и лето после его окончания, все больше убеждают Марселя в том, что его призванием является литература. Но принять окончательное решение ему еще трудно, поэтому, отправляясь добровольцем на военную службу, которая позволяла ему на целый год забыть о сложных вопросах выбора жизненного пути, он чувствует себя почти счастливым.
ВОЕННАЯ СЛУЖБА
По закону 1872 года длительность службы в армии составляла пять лет. На практике больше половины призванных проводили в армии в два раза меньше времени, поскольку для государства экономически было крайне невыгодно содержать на военном довольстве молодого человека целых пять лет. При этом существовала лазейка, которая гарантированно позволяла сократить срок службы до одного года: необходимо было записаться в армию добровольцем, заплатить 1500 франков за униформу и административные расходы и пройти в конце года экзамен на звание прапорщика. Хотя в 1889 году законодательство было изменено, уловкой можно было еще воспользоваться до конца осеннего призыва. Эту последнюю возможность сократить срок военной повинности и использовал Пруст, начав 15 ноября 1889 года службу в 76-м пехотном полку в Орлеане в качестве солдата 2-го класса.
Его сослуживцы будут вспоминать о нем как о персонаже из оперетты: слишком длинная шинель, неловкая походка, страх отдачи при стрельбе такой сильный, что он забывает прицелиться. Капитан попросит Пруста покинуть казарму и жить в городе, так как его приступы астмы будят других солдат. Комично закончится и его служба в штабе: неразборчивый почерк Пруста приводит к тому, что полковник Арвер получает нарекания от начальства и вынужден лишить Пруста его «интеллектуального» поста. Финальный экзамен он все-таки сдаст, получив 63-е место из 64-х, при этом в его досье будет записано: «плавать не умеет».