Марсель Пруст

Субботина Галина Александровна

Молодые авторы в полудетских литературных ревю уже пытаются найти свое место в быстро развивающейся французской литературе. В том, что касается Пруста, уже в этот начальный момент его литературной биографии можно отметить некоторые особенности его позиции, которые определят его дальнейшее творчество. Дело в том, что 80-е годы XIX века — это период начинающегося триумфа символизма. Символисты — новые властители дум — среди прочего считали, что реальность имеет свою ценность только потому, что она может быть преобразована в искусство и что артист, самый оригинальный из людей и в то же время постигший самые общие тенденции человеческого существования, должен реализовать это преображение. «Мир создан для того, чтобы воплотиться в прекрасной книге» — так в метафорической форме определил высшие чаяния новаторов Малларме.

Влияние

символистов может быть, конечно, прослежено в главном творении Пруста, поскольку его роман «В поисках утраченного времени», рассказывающий о превращении жизни повествователя в художественный текст, вполне соответствует символистской идеологии. Однако одной из главных особенностей литературной биографии Пруста всё же является то, что общее увлечение символистскими формами, характерное для конца века, мало его затронуло. Более того, молодой автор даже очень скоро вступит в полемику с Малларме.

Этот отказ от эстетики символизма может быть связан и с еще одной характеристикой литературных вкусов Пруста-лицеиста — его любовью к эпохе классицизма. Интерес к классическому театру, например, очевиден в одном из лицейских сочинений Пруста, в котором начинающий писатель, сравнивая Корнеля и Расина, приходит к выводу, что любить Расина — значит любить очаровательных и мучительно страдающих героев, тогда как любовь к Корнелю предполагает наслаждение «героическим идеалом». Литературные реминисценции на произведения Расина пронизывают весь роман «В поисках утраченного времени». Так, «девушки в цвету» будут обсуждать школьное сочинение на тему «Письмо Софокла Расину». По поводу творчества драматурга будут высказываться многие персонажи романа (Сен-Лу, Блок, Бергот). Трагедия «Федра», как кажется повествователю, предсказывает перипетии его несчастной любви к Альбертине. Увлечение французским театром XVII века поможет Прусту выработать особое отношение к литературному творчеству: в противоположность символистам писатель будет стремиться соединить новое модернистское видение реальности с ясностью выражения и психологизмом, характерными для классической литературы.

ОТКРЫТИЕ ГОМОСЕКСУАЛЬНОСТИ

Поиски Прустом своего места в литературном процессе уже носили довольно серьезный характер, но не менее важными являлись и его любовные увлечения этого периода. Мы сталкиваемся в описании этих привязанностей будущего писателя с проблемой роли гомосексуальных отношений в его жизни, которая была во французской критической литературе разрешена уже несколько десятилетий назад. Если в первой биографии Пруста, написанной англичанином Джорджем Пейнтером в конце 1950-х годов, склонности писателя остаются в тени (автор этого исследования еще ищет женские прототипы возлюбленной главного героя романа «В поисках утраченного времени»), то в последующих исследованиях подобная ошибка уже не допускается, гомосексуальность Пруста признается научно установленным фактом и подвергается подробному анализу.

Весной 1888 года Пруст влюбляется в Жака Бизе. Исследователь может судить об этом увлечении на основании нескольких писем, написанных Марселем Жаку. Они были опубликованы только сравнительно недавно, в 1991 году, а до этого оставались в частных архивах и не вошли даже в 21-томное издание корреспонденции Марселя Пруста, подготовленное американским ученым Филиппом Кольбом (большая часть писем Пруста хранится ныне в США, в Университете Иллинойса). В первой совсем короткой записке, адресованной Жаку, Пруст обращается к своему другу за поддержкой и сообщает ему о сложностях в семье, о родителях, которые якобы хотят отправить его на обучение в провинцию: «Мое единственное утешение, когда мне на самом деле грустно, это любить и быть любимым. Именно ты соответствуешь этому моему желанию, ты, имевший так много неприятностей в начале года, ты, написавший мне такое очаровательное письмо на днях. Я тебя обнимаю и люблю от всего сердца».

В отправленном в середине июня втором послании, написать которое ему «стоило дороже всего» в жизни, Марсель еще более откровенен. По всей видимости, в промежутке между первым и вторым письмом родители Пруста запретили ему видеться с Жаком, поскольку посчитали, что молодой человек оказывает негативное влияние на их сына. Пруст объясняет своему другу, по какой причине мадам Пруст настроена против их встреч: «Дорогой, почему, видишь ли, я не имею понятия. На сколько времени? Может быть, навсегда, может

быть, на несколько дней. Почему?.. может быть, потому что она страшится этой привязанности, несколько чрезмерной, не правда ли? […] Каким образом? не имею понятия. Может быть, по твоему лицу, может быть, услышав, что говорит о тебе мой брат, или господин Родригес, или она вошла, когда мой брат говорил о тебе с Беньером, или мой брат плохо отозвался о тебе, потому что мы с ним часто ссоримся, но, скорее всего, я думаю, из-за меня, моей излишней привязанности к тебе, моя мать сначала меня попросила больше не видеться с тобой. На мой категорический отказ она потребовала, чтобы я как минимум не приходил к тебе и не виделся с тобой у меня». Письмо заканчивается уверением, что Пруст постарается убедить родителей в том, что Жак — «восхитительное существо», в случае же, если это не получится, он сделает «из парижского кафе их общий дом». Жак передает это послание своему кузену Даниэлю Галеви, который делает копию полученного текста в дневнике, и комментирует: «Бедный Пруст совершенно сошел с ума — посмотрите на это письмо […]. Оно написано без единой помарки. Этот сумасшедший имеет огромный талант, и я не знаю ничего более печального и написанного более красивым слогом, чем эти две страницы».

Жак, по всей видимости, отказывается разделить эмоции Марселя, которому ничего не остается, как смириться, о чем он сообщает в третьем послании: «Я восхищаюсь твоей мудростью, одновременно сожалея о ней». После обмена письмами, которые свободно циркулировали между двумя кузенами — Жаком и Даниэлем, — последние решают на время отдалиться от Пруста, показав ему, что не разделяют его влюбленности. Пруст, страдающий от непонимания, пытается найти поддержку у Робера Дрейфюса, задавая ему вопросы по поводу Даниэля Галеви и делая вид, что он не понимает того, что происходит: «Почему после того, как он был так мил со мной, он меня совершенно бросил, ясно давая мне понять это, почему месяцем позже он подошел, чтобы поздороваться, хотя он больше не разговаривал со мною? И его двоюродный брат Бизе? Почему он говорит о дружеских чувствах ко мне и избегает меня еще больше? Чего они хотят? Избавиться от меня, обидеть, ввести в заблуждение или чего-то еще?»

Родители Марселя, как можно видеть из писем, всячески противились развитию влюбленностей их сына. Насколько можно понять, близкие вначале были уверены, что Прусту необходимо просто сделать волевое усилие, для того чтобы сменить объект своих привязанностей. Они, похоже, оценивали увлечения сына как проявление безволия, как случайную ошибку, которую легко исправить. Однако они оказались так же бессильны перед этой склонностью Марселя, как и перед его астмой. Единственное, что сможет сделать сам Пруст для того, чтобы успокоить родителей, — это держать свои влюбленности в секрете, развив эффективную систему мистификации.

Однако до полной потери надежды изменить сына родителям Пруста еще далеко. Адриен еще пробует методы, которые обычно использовались в буржуазных семьях для того, чтобы привести в чувство молодых людей переходного возраста. Сохранилось письмо, написанное Марселем в 1888 году своему деду, в котором он просит прислать ему 13 франков, поскольку, отправленный отцом в публичный дом, он в волнении не только не смог реализовать то, за чем был послан, но еще и разбил ночной горшок. Деньги ему необходимы для нового визита и для того, чтобы оплатить нанесенный ущерб. Письмо показывает, что в курсе проблем Марселя был не только Адриен, но и другие члены семьи.

Адриен делает еще одну попытку вылечить сына методами, которые диктует ему здравый смысл: он знакомит его с уже упоминавшейся нами Лорой Хейман, известной парижской куртизанкой. Марсель очарован красотой и умом Лоры, однако не испытывает никакого чувственного притяжения. Одно из писем Пруста показывает, что окружающие его в салоне Лоры мужчины не воспринимаются им как конкуренты и интересуют его едва ли не больше, чем сама куртизанка: «То, что женщина, которая вызывает желание и является простым объектом вожделения, может внести только раздор в ряды своих воздыхателей, разжечь их ненависть друг к другу, это естественно. Но женщина, которая как произведение искусства открывает нам самое изысканное в очаровании, самое утонченное в прелести, самое божественное в красоте, самое чувственное в способности мышления, общим вызываемым ею восхищением объединяет и примиряет».