Марс наш!
Шрифт:
Лиза будто этого и ждала. И не просто ждала, а даже подготовилась! Стоило мне произнести незнакомое прежде имя-отчество, как девушка подскочила к скрытому в полутени бронзовому бюсту.
— Николай Семёнович Данков — основатель подразделения «Ч», — с готовностью пояснила Лиза. — После смерти Лаврентия Берии он возглавил КГБ и произвёл такое количество реформ… У-У-У…
— С тех пор все, кто служил в армии, зовут его не иначе как «Дядя Коля», — добавил Борис.
Пару шагов, и мы оказались уже у следующего бюста.
«Киело „Товарищ
Комсомольцы переглянулись. Никто из них не хотел начинать, поэтому потребовалось ещё несколько секунд тяжёлого взгляда, чтобы Лиза наконец пролила свет на личность бронзовой статуи.
— Киело Ильясова, она же «Товарищ Катя», — Часовой миров: «Армагеддон», «Нокс» и «Фантазия».
— И? — чувствуя недосказанность, потребовал я.
— Товарищ Катя была любовью всей твоей жизни, — тщательно подбирая слова, произнесла Лиза.
— И погибла примерно два года назад. Не вернулась с задания, — дополнил её рассказ Борис.
— После этого Мэлс… Ой, то есть ты, сильно сдал… — не глядя в глаза, договорила Гагарина. — Ушёл в себя, отстранился.
— Вот значит как?! — Выдохнул я, ещё внимательнее вглядываясь в черты бронзового монумента.
Смутно знакомые, приятные даже, но определённо точно — мы никогда не встречались с ней на «Земле 505». Такую, не побоюсь этого слова, роскошную женщину я бы определённо запомнил.
Медленно проходя вдоль коридора, я хватал взглядом незнакомые лица чужой истории. Мне было всё интересно, и комсомольцы, явно чувствуя это, угодливо проводили для меня экскурс.
— Василий «Красный Страж» Джугашвили, — словно прирождённый гид, продолжила Гагарина. — «Красный Страж» был одним из первого поколения Часовых. Погиб при выполнении задания.
Но среди примерно стройного ряда бронзовых монументов особенно выделялся гигант.
— Савелий «Йотун» Толстой — Часовой миров «Терра Нова», «Солярис» и «Романия».
— Это он тебя искал, — напомнил слова Клавдии Леонтьевны Борис.
— Охереть он здоровый! — выдохнул я. — А миры? Вы перечисляете миры, но совсем не даёте никакой справки.
— Терра Нова — один из диких миров, застрявший в бронзовом веке и родоплеменном строе.
— А ещё у них не закончился Ледниковый период и сохранились динозавры! — блеснул эрудицией Борис.
— Да ладно? — не сдержал я восхищения.
Как и все дети около лет девяти, мы любили играть в археологические раскопки. Правда, в глухой Саратовской деревне у бабушки на заднем дворе можно было откопать разве что костяк сдохшей лет тридцать назад сдохшей живности. Но эмоции, когда ты откопал очередной коровий череп и видишь в нём образ какого-нибудь тиранозавра… Эти волнующие ощущение всегда будут вызывать у меня тёплую улыбку.
— Ага. А Романия — это мир-империя. В нём Рим захватил весь мир, живёт и здравствует до
— Каждый мужчина минимум раз в неделю задумывается о Римской империи, — усмехнулся я, вспомнив слова безымянного классика. — А Солярис?
— Дикий мир без эндемического населения. Там в основном пустыня, скалы и арахниды.
— Чего?
— Ну, агрессивная фауна в виде гигантских насекомых.
— Это не насекомые, — терпеливым голосом начал душнить Борис. — По клеточному строению они вообще относятся к кремниевым формам жизни, и по стандартной классификации относятся к виду «силикоидов».
— И нахрена Союзу такой мир? — напрягся я, сразу представив жуков из Хайнлайновского «Звездного десанта».
— Уникальный белый песок Соляриса накапливает в себе ноль-элемент. А для Союза это стратегический ресурс!
И Борис дополнил:
— Поэтому Часовые сначала зачищают определённую площадь от силикоидов, а затем загоняют на барханы комбайны. Те просеивают насыщенный ноль-элементом песок и транспортируют его в наш мир. Батя всё хотел, чтобы я пошёл в комбайнёры на Солярис вахтовым методом. Обиделся, когда я отказался.
Предчувствуя, что просто краткий пересказ особенностей уже открытых миров может занять время полноценной лекции по Warhammer, я перешёл к сути.
— И сколько миров открыто на данный момент?
— Больше трехсот тысяч, — блеснула познаниями Лиза. — Но из них лишь четырнадцать процентов являются пригодными для жизни.
— Если ты, конечно, не любишь проводить отпуск на Венере, — решил пошутить Борис. — Кислотные дожди, перенасыщенная серой атмосфера, озера из свинца…
— «Деметра» — жена Йотуна, — продолжил представлять статуи Борис. — Миры: «Мир 69», «Немезида» и «Аркаим».
— Невероятно красивая пара! — умилилась Гагарина.
— Каннибал, — представляя очередного часового, парень остановился у постамента, который меня подсознательно смутил. Из-за того, что все Часовые были отлиты из бронзы, я не сразу понял, за что именно зацепился мой взгляд. Ну а потом всё встало на свои места. Большой крючковатый нос, тяжёлые надбровные дуги и никак не укладывающиеся в формат Советского Союза толстые рукава дредов. Для придания контраста бронзе их даже заботливо запатинировали в чёрный!
— Афроамериканец? — сделал я предположение.
— Какой ещё афроамериканец? — не понял меня Борис. — Не! Наш обычный советский негр!
— Мама говорит, таких звали «детьми Олимпиады», — добавила Лиза!
— Короче, понятно, — улыбнулся я, поняв, какими судьбами в среднерусских широтах появился такой колоритный Часовой.
А статуи тем временем не заканчивались. Проходя мимо, я читал таблички, и их надписи вводили меня во всё большую задумчивость.
«Савелий „Т-34“ Острошенко. Пропал без вести в 1971-ом.»