Марс наш!
Шрифт:
— На данный момент пятьдесят шесть, — тут же выдал статистику Борис.- А население: четыреста пятьдесят миллионов в РСФСР и миллиард с копейками на весь Союз!
Я был поражён его способностями! Он как суперкомпьютер и Человек дождя одновременно!
Тем временем красная «Чайка»-кабриолет отъехала на достаточное расстояние, и я задрал голову, чтобы как следует разглядеть саму башню Часовых.
Это было монументально!
Величественное здание стояло на бесчисленном количестве гранитных колонн. По размерам оно напоминало главное здание МГУ, но было гораздо
— Прометей? — спросил я у ребят.
— Прометей! — с придыханием обожания ответила мне Лиза. — Видишь огонь в его руке? Он символизирует пламя знаний, которые Часовые несут человечеству!
— А я думал это всё потому, что Прометей был пиромантом, — хмыкнул Борис.
— И это тоже, — не стала ёрничать Гагарина.
Тем временем девушка вывела «Чайку» на Садовое кольцо, и я выпал из их разговора, наблюдая, как похорошела Москва при местном «Собянине»!
Ровные ряды довольно футуристических, однако узнаваемых обводов машин шли вдоль ретро-футуристичных бульваров Старой Москвы. То тут, то там на углах я встречал жёлтые, знакомые ещё с детства, бочки с квасом. Рядом — киоски «СоюзПечати».
Мягко встроившись на соседнюю полосу, рядом с нами проехал автобус с надписью «Дети». Прильнув любопытными носами к стеклу, молодое поколение школьников разглядывали красную «Чайку». Что говорить, я и сам разделял их восхищение перед автомобилем самого Прометея.
А потом, спустя секунду, дети разглядели и меня! Даже сквозь шелест покрышек по Садовому кольцу я расслышал приятное эгу: «Сумрак! Сумрак! Это точно он!». Детвора поменьше не стеснялась проявлять эмоции. В отличие от «старшаков», которые, желая показать свою крутость перед девочками, лишь любопытно косились поверх голов детворы.
— ТКВОДР, — произнес я требовательно протянув руку к Борису.
В ответ на его недоумленный взгляд, пояснил:
— Не в этом же сиять перед маленькими поклонниками!
Получив шпионские очки из арсенала часовых, уже со знанием дела зашёл в интерфейс, переоделся. Ну как переоделся… Одежда, создаваемая шпионскими очками, была цифровой, то есть виртуальной. Она не грела тело и даже почти не ощущалась. Однако знаменитый Сумрак не мог предстать перед молодым поколением в клоунском образе с одеждой на несколько размеров меньше необходимого. Увидев преображение, детвора ещё больше загудела, заметно так раскачав школьный автобус. А я, преисполнившись самыми добрыми чувствами, хлопнул Лизу по плечу.
— Иди на обгон автобуса и пристройся спереди.
Лиза лишь пожала плечами, и когда манёвр был произведён, я развернулся на заднем сидении Кабриолета и посмотрел на водителя. Сухощавый мужчина предпенсионного возраста. Выбрит до синевы, в интересной шофёрской фуражке, он узнал меня. И, улыбнувшись, я отдал старику честь.
Шофёр автобуса тоже улыбнулся, и когда контакт был налажен, я указал ему на ближайшую
— Сумрак, ты чего задумал? — предчувствуя нехорошее, спросила Лиза, уже подводя красный кабриолет к тротуару.
— Прилетит вдруг волшебник в голубом вертолёте, — улыбнулся я, процитировав слова детской песенки. — Представь эмоции детей, когда их школьный автобус останавливает сам Сумрак и угостит всех детей мороженым!
— Обалдеть, — видимо, поставив себя на место детей, расплылась в улыбке Лиза.
— Да и ларёк «СоюзПечати» рядом. Мне нужен блокнот.
— Блокнот? — переспросил Борис. — А чем тебя цифровой блокнот для заметок не устраивает?
— Увидишь, — подмигнул я, намекнув на новый сюрприз.
Ну а что я должен был ему сказать? Что внезапно преодолел творческую импотенцию и собираюсь набросать скелет нового романа?! Да и зачем поднимать такие разговоры, когда «Чайка» уже остановилась, и при моём появлении остановка вдруг превратилась в центр стихийной демонстрации!
Подскочив к ларьку «СоюзПечати», я выбрал толстый блокнот книжного формата и пару гелевых ручек. Подумав, попросил ещё один блокнот, но уже на пружине. Ведь сдаётся мне, что Сумрака не отпустят без автографов.
— Ну что, пионеры, — пользуясь дополнительными двадцатью сантиметрами к росту, я окинул взглядом детвору в алых галстуках. — Строимся в колонну по одному! Учителя и отличники — вне очереди!
И понеслась! Обнять молодую, заливающуюся краской учительницу младших классов, сфотографироваться, оставить несколько тёплых строк на листочке в клеточку. И всё по новой! Пожать руку водителю автобуса, оставить на листке: «С бесконечным уважением к шоферскому труду, Мэлс „Сумрак“», и автограф!
Уже к семидесятому автографу я начал жалеть о благородном порыве. К сто пятидесятому — рука начала ныть и отваливаться. А на сто восьмедисятом у меня закончился второй блокнот.
Но главное, в ларьке у автобусной остановки, что прятался под солнечным зонтом, неожиданный для самой продавщицы закончилось мороженое! Это и стало поводом откланяться от внезапной автограф-сессии, а также сослаться на невообразимо загруженный график.
Но тем не менее, когда под задорные выкрики москвичей наша «Чайка»-кабриолет наконец тронулась, я чувствовал себя счастливым, как ребёнок!
Глава 16
— Рука не затекла? — усмехнулась Лиза, глядя как я разминаю пальцы.
Несмотря на то, что ей вместе с Борисом битый час пришлось работать на подхвате, раздавая мороженое, она была в приподнятом настроении.
Я усмехнулся, вспомнив автограф-сессии «Эпохи Техно». Тогда книги под автографы для открытого мероприятия иногда измерялись центнерами!
— Да опыт есть, просто отвык малость. Так бывает, когда автор вдруг начинает плохо писать.
Тем временем яркая, только-только одевающаяся в зелень Москва завораживала меня настолько, что иногда я терял нить разговора. Каменные барельефы сталинок, а под ними — очередная явно туристическая группа.