Мародер 2

аль Атоми Беркем

Дверь заперта, и с первого осмотра стало ясно - надо рвать, больше никак.

Постояв в раздумьи, Ахмет принял решение о переносе дислокации, развернулся и рысцой направился на выход.

Присутствие постороннего обжигает обострившуюся в подземельи чувствительность…Суки.
– взбесившись от вмешательства в его планы, Ахмет обошел периметр коттеджа в поиске входного следа.
– Ага. Один, что ли? А тебя, друг милый, никто случайно не страхует?.. Никто. В коттедже сейчас шарится одиночка. Дрожа от желания отрезать гостю его дурную башку, Ахмет, тем не менее, спрятал кухаря и вытащил глока. Вроде бы не торопясь, но с неуловимой стремительностью Ахмет встает под самым

удобным выходом - этот точно будет спрыгивать здесь, нарушать пышный придверный коврик никто не станет. Шуршание наверху продолжается; Ахмет насмешливо наблюдает за звуковой картиной обыска - визитер, похоже, глуповат: нашел только волыны и коробку с баблом. Или… - вдруг догадывается Ахмет. Точно.

По осторожным шагам, замершим аккурат над Ахметом, становится ясно - наверху пацан.

Мальчишка не торопится спрыгнуть, внимательно осматривает местность, и Ахмет начинает его уважать - надо же, уже минут десять пасет. Не дурак; явно не дурак.

Наконец, решается - из оконного проема показывается голова, осмотреть ближайшие подступы, но внезапно словно из ниоткуда появляется рука, стремительно берущая мальчишку за шиворот, и выдергивает его из коттеджа, как морковку из грядки.

Описав ногами широкую дугу, пацан шлепается о землю и вырубается. …Ой-ё-ё-о… Хотя че "ой", вроде нормально… Блин, и не связал… Так, тихо-о-онечко, одним левым…

Сквозь мельтешение в ресницах мальчишка различает чернеющую в полумраке дверь…В подвале где-то… Сука, он не ебать меня собрался?! Хуй тебе, дядя! Так, резко в дверь, а там посмотрим…

– Не коси, вижу.
– насмешливый голос откуда-то сзади-слева. Пацан исподволь подбирается, готовясь сквозануть в приоткрытую дверь прямо из положения лежа.

– Сереж, лежи спокойно. …Блин, какой голос-то знакомый… "Сереж"?!..

– И кончай косить, говорю.

Сережик резко садится, ощупывая правую щиколотку - там? Там! Не нашел! Подымает глаза на мужика и замирает с открытым ртом; в голове у него мелькает - попал. И, кажется, куда серьезнее, чем казалось… Ахмет, видя, что зрачки у парнишки затопили всю радужку, нарочито спокойно сообщает:

– Не бойся, я живой человек.

Какое-то время Сережик не реагирует, но потом что-то прорывается, и он, неожиданно для себя, бросается и хватает единственного знакомого с детства человека за жесткую ткань разгрузки. Горло перехватывает, и из груди толчками лезет прерывистое всхлипывание. Рука Ахмета, мягко опустившаяся на затылок, окончательно добивает его, и он, наплевав на все репутации, в голос воет, размазывая сопли по натовскому зимнику.

– Только трекни кому. Слышь, Ахмет? Реально говорю, хоть через сто лет кому скажешь - зарежу.
– через несколько часов, пыхтя под тяжестью вязанки наломаных косяков, старательно запугивает Сережик.

– Резал один такой… - мрачно хмурит брови Ахмет, в душе изнывая от хохота.
– Щас, еще ходку сделаем, покажу че с ним стало.

В электрощитовой торец стены завален аккуратными пачками разнокалиберного бруса.

В принципе, уже давно столько не надо, но Сережику еще жить…Пусть уж будет, без меня-то он на больничку не сунется… Сережик тащится от топливного изобилия и постоянно шарит по сторонам настороженным взглядом.

– Ахмет, а Этих точно нет поблизости?

– Точно.
– уверенно отвечает Ахмет, косясь на оживленную площадку перед реанимацией, мимо которой они с Сережиком подымаются за последней ходкой.

– Слушай, а почему так? Скажи честно.

– Че - "так"?

– Ну вот, мы с тобой тут ходим, и ниче.

– Они как твою заточку увидят, так и сваливают, пока до нехорошего не дошло.
–

с самым серьезным видом отшучивается Ахмет.

Сережик надувается и замолкает. На шестом Ахмет толкает Сережика плечом к повороту на этаж…На самом деле, надо показать - чтоб совсем не расслабился…

– Видишь?

– Ой бля… Ахмет, а как же…? Че, он совсем тупой, что сюда пришел?

– Они его пригнали сюда, двое. Подцепили и привели. Уже на этаже он их увидел, и побежал.

– Н-да, не далеко убежал… А ноги-то как будто отрезаны.

– Это я уже. Берцы-то, что на тебе…

– А-а. Ахмет, пошли отсюда, а? Че-то стремно мне тут без ствола.

– Пошли, "без ствола"… Много ты тут навоюешь, стволом-то…

Сережик здорово обременил привыкшего к одиночеству Ахмета, но возиться с ним было не то что приятно, но ему казалось, что так можно хоть копейку, но скинуть с согнутых долгом плеч. Не слушая внутренний голос, настойчиво тянущий его поскорее взорвать двустворчатые двери с кормушкой, Ахмет развел на галерее второго яруса костер, выдернул из-под кучи имущества одеяло и поднялся наверх за собакой, оставив Сережика, восхищенно терзающего новую трофейную винтовку.

Возвратившись и накормив пацана, пододвинул кофр и задумался - как обращаться с вражьими припасами, он имел самое отдаленное представление. Все его знания на эту тему ограничивались тупо проспанными двумя часами в конце подготовки…Да, когда меня вышибли? Как раз начали про это читать… Ладно, по аналогии разберусь, Алла бирса…

Вражьи заряды и средства взрывания поразили своей непродуманностью и неудобством - казалось, что все подрывы янки производят исключительно электроспособом. Мало того, что для снаряжения шашек, имеющих гнезда, применялись совершенно идиотские адаптеры-переходники, в кофре не нашлось ни одного кусочка огнепроводного шнура, и ни одного капсюля-детонатора для огневого способа. Повертев в руках бесполезные электродетонаторы, Ахмет решил рвать дверь по-душмански - тупо и некрасиво. Сразу отложил в сторону скользкий серебристый М112 - ну его, не хватало еще нанюхаться С4 в закрытом помещении; и поставил между колен зеленый картонный брусок с жестяными донцами. Аккуратно срезав кусачками завальцовку, обнажил мыльный торец шашки с кремовым кружком тетрила вокруг запального гнезда. …Вот это другое дело. Так, детонатор щас из электрического сделаем обычный, а шнурок - не проблема… Разорвав цветастую футболку, Ахмет выкроил длинную узкую полоску и разрядил несколько патронов. Дорожка, завернутая в тканную трубочку, перехватилась мягкой медной проволокой - осталось надеть капсюль.

– Сереж, собирай всю эту хрень, и в потерну тащи. Стой, сначала метнись на верх на самый, там где заходили. Где эта комнатка с электрощитами, помнишь? Там на полу валяется дверка от щитка, давай ее сюда.

Просунув почти всю трубку капсюля в замочную скважину на дверке, Ахмет зажмурился и откусил лезерманом конец с проводами. Фф-фу. В принципе, за металлом дверки пальцам ничего не угрожало, но все равно неприятно.

– Все, выходи.

– Давай, заканчивай таскать, я пошел прилаживать. Три минуты тебе.

Тщательно расперев капсюль в гнезде заряда, Ахмет провел ножом по щели между дверями и закрепил шашку напротив засова.

– Готов? Вали за дверь!

– Да-а-а, я все… - донеслось сверху, и Ахмет поджег пустой конец тряпочного шнура.

Затушил - тлеет нормально. До пороха - может, пара минут; а может, все пять.

Убедившись, что открытого огня точно не будет, поспешил убраться подальше.

Задраив за собой тяжелую дверь потерны, Ахмет опустился на корточки рядом с Сережиком и достал окурок.